Самые знаменитые влюбленные - Александр Соловьев

В следующем, 1986-м, году порядок празднования Международного женского дня кремлевскими женами существенно изменился. Стол стал беднее, концерт исключительно классическим – опера и балет. А в зале не было дам, которые год назад совершили аппаратную ошибку. Вслед за ними на пенсию отправились их мужья-ветераны.

Напрямую же в политику Раиса Горбачева не вмешивалась. Почти никогда. Вспоминает член Политбюро, бывший главный редактор журнала «Крестьянка» Галина Семенова: «Заканчивалось заседание съезда или объявляли перерыв, а она сидит одна в ложе или отведенном ей месте в зале и ждет, когда Горбачев позовет ее. И как радовалась, когда говорили, что он хочет ее видеть. Помню еще один эпизод. Мы сидели за столом, и Раиса Максимовна начала достаточно резко высказываться в адрес руководителя Гостелерадио Леонида Кравченко. Горбачев взял ее руку, прижал к столу и сказал: «Не будем, не будем об этом говорить». И она стушевалась».

Основным ее занятием стала общественная деятельность. Она стояла у истоков созданного в конце 1980-х годов Советского фонда культуры, в котором была заместителем председателя. При ее поддержке и непосредственном участии осуществлялись культурные программы фонда. Создание фонда академик Дмитрий Лихачев считал самой большой заслугой Раисы Максимовны. Та высказывалась скромнее, называя своим вкладом в демократизацию российских женщин появление в стране журнала «Burda Moden».

А еще она сумела убедить всех, что музей Марины Цветаевой просто необходим. Раиса Горбачева занималась также благотворительной деятельностью, была почетным председателем международной ассоциации «Гематологи мира – детям», которая оказывала помощь больным лейкемией, лично патронировала Центральную детскую клиническую больницу в Москве.

Едва появившись на телеэкранах, она вызвала стойкое любопытство у мужчин и острую неприязнь у женщин всего Советского Союза. Тогда казалось, что она слишком часто меняет наряды и слишком много говорит. Излишне четкого преподавательского выговора ей тоже не могли простить.

«Есть масса мифов и домыслов о каком-то моем необычайном пристрастии к виллам, дачам, роскошным нарядам, драгоценностям, – удивлялась Раиса Максимовна. – Я не шила ни у Зайцева, как он намекал в своих интервью, ни у Ива Сен-Лорана, как утверждали журналисты… Меня одевали женщины-мастера из ателье на Кузнецком мосту…»

В 1997 году Раиса Максимовна создала клуб, который стал последним ее детищем, увлечением и общественным делом. Главной целью клуба было обсуждение социальных проблем: роли женщины в современной России, положения незащищенных слоев общества, особенно детей. Клуб Раисы Максимовны помогал детским больницам, провинциальным учителям, педагогам, работающим с «трудными» детьми…

«Фаросское сидение» Горбачева во время путча 1991 года стало, несомненно, главным испытанием, выпавшим на долю президентской четы. Никто не скажет, кому из них было тяжелей. По некоторым сведениям, в Форосе Раиса Максимовна перенесла инсульт, вызвавший паралич руки и половины лица. А незадолго до смерти сказала мужу: «Да, наверное, я должна была заболеть такой тяжелой болезнью и умереть, чтобы люди нас поняли».

После своей отставки Горбачев написал шесть книг. На Западе многие из них стали бестселлерами, а в России почти не издавались. Книги требовали кропотливой работы: каждая цифра, каждый факт проверены и подтверждены архивными документами. Большую долю черновой работы выполнила, опять же, Раиса Максимовна.

22 июля 1999 года врачи гематологического научного центра РАМН обнаружили у Раисы Горбачевой заболевание крови. Возможно, считают ученые, это косвенная вина тех, кто проводил испытания на Семипалатинском полигоне в 1949 году. Тогда радиоактивное облако накрыло родной город Раисы Максимовны – Рубцовск. С тех пор лейкемия – самое распространенное заболевание в Алтайском крае.

Последние месяцы своей жизни она провела в Германии, в клинике Вестфальского университета под наблюдением профессора Томаса Бюхнера, одного из ведущих гематологов и онкологов Европы. Позднее он признался, что надежды на благополучный исход у него почти не было. «Одно время она резко пошла на поправку, и мы надеялись, что вскоре можно будет провести спасительную операцию, – вспоминал он. – Но внезапно ей стало хуже – впала в кому. Она умерла, так и не придя в сознание».

20 сентября 1999 года около трех часов утра по местному времени (шесть часов по Москве) в университетской клинике германского города Мюнстера Раиса Максимовна Горбачева скончалась в возрасте 67 лет.

Получив страшное известие, Горбачев все утро провел в своем номере, приходя в себя и решая, что делать дальше. Вероятно, самым тяжелым для него в последние дни стало то, что Раиса Максимовна была без сознания, и он не мог перемолвиться с ней хотя бы словом. Потом он вспоминал: «Когда я наконец пришел в себя, то обнаружил, что стол, подоконники в ее кабинете – все в бумагах. Она начала работать над книгой. Я нашел план этой книги. Тридцать три главы. И красной ручкой написано название: «О чем болит сердце». Я начал смотреть, листать, и, боже мой, почувствовал, что, наверное, есть моя вина в том, что она ушла из жизни. Так нагрузить испытаниями человека впечатлительного, очень ответственного, ранимого несправедливостью…»

Они всегда были вместе, время не истощило нежности. Дать однозначное определение любви сложно – это совершенно неуловимое понятие. Но о Михаиле и Раисе Горбачевых можно сказать: у них получилось. И эта любовь осталась самым удивительным, наверно, воспоминанием о горбачевской эпохе. Это там, у них, давно принято, получая премию, благодарить семью, во время инаугурации стоять обнявшись и подавать руку при сходе с трапа. А здесь товарищ по партии всегда шел на шаг позади, назывался в кругу друзей по обкому или политбюро – неважно – «моя» и выпускался на люди лишь при крайней необходимости.

Раиса Горбачева – можно называть без фамилии, Раиса Максимовна, так привыкли, – была и осталась в перестройке. Она и была, собственно, Перестройкой в не меньшей, пожалуй, степени, чем муж. Наивные надежды и бездеятельный восторг, отвращение к «совку» и кровная принадлежность к нему, восхищение собственной смелостью и полное непонимание другой психологии – такими были мы все тогда. И все это невозможно себе представить без нее, без ее старательно подобранных костюмов и назидательных фраз, без кокетливого женского очарования, прорывавшегося сквозь крайкомовскую строгость, без непереносимого для советского, жэковского взгляда робкого шика и неведомых в отечестве безраздельной преданности мужу и гордости за него…

…Горбачевы появились на выставке. Михаил Сергеевич остановился, войдя со света в полутемный павильон, тормозя налетающую друг на друга охрану: «Раиса Максимовна, осторожно, здесь ступенька…» И стоял, пока она сходила на ровное, опираясь на его руку.

Красивая была пара.