В разреженном воздухе - Джон Кракауэр

За мостом грунтовый тракт покидал берега Дудх-Коси и уходил вверх по отвесной стене каньона, петляя среди благоухающих сосен. Вычурно рифленые шпили ледяных башен Тхамсерку и Кусум-Кангру пронзали небо, вытянувшись вверх на две вертикальные мили. Это был величественный край, с такой внушительной топографией, как ни один другой ландшафт на земле, но он не был пустынным — и не был пустынным уже сотни лет.

На каждом лоскутке пахотной земли были устроены террасы, на которых выращивали ячмень, гречиху или картофель. Ленты молитвенных флажков были натянуты между склонами гор, древними буддистскими чортенами^[10] и стенками, сложенными из камней мани^[11], покрытых изысканной резьбой и стоявших, словно часовые, даже на самых высоких переходах. Когда я повернул от речки, тропа была запружена туристами, караванами яков^[12], монахами в красных робах и босыми шерпами, сгибающимися под тяжестью непомерно больших грузов, состоящих из дров, керосина и содовой воды.

Через полтора часа пути над рекой я взошел на широкий гребень, миновал окруженный каменной стеной загон для яков и неожиданно оказался в деловой части Намче-Базара, общественного и торгового центра шерпов.

Расположенный на высоте 3450 метров над уровнем моря, Намче занимает огромную площадь на полпути подъема по самой крутой части горы, склон которой образует опрокинутую чашу, похожую на гигантскую спутниковую тарелку. Более сотни строений прилепились к скалистому склону, соединенные лабиринтами узеньких тропок и мостиков. Возле нижней окраины города я нашел лоджию Кхумбу, поднял полог одеяла, которое выполняло функцию входной двери, и обнаружил там своих товарищей по команде — они пили чай с лимоном за столом в углу.

Когда я подошел, Роб Холл представил меня Майку Груму, третьему гиду нашей экспедиции. Тридцатитрехлетний австралиец с морковно-рыжими волосами, поджарый, как бегун-марафонец, Грум работал водопроводчиком в Брисбене, а гидом подрабатывал только от случая к случаю. В 1987 году, вынужденный провести ночь под открытым небом во время спуска с вершины Канченджанги (8586 метров), он обморозил ноги, и ему ампутировали все пальцы на ногах. Однако это препятствие не стало преградой в его гималайской карьере: он совершил восхождения на вершины К-2, Лхоцзе, Чо-Ойю, Ама-Даблам и, в 1993 году, на Эверест без кислородной поддержки. Чрезвычайно спокойный и осторожный человек, Грум был славной компанией, но редко заговаривал первым, а на вопросы отвечал кратко, едва слышным голосом.

В разговоре за обедом доминировали три клиента: Стюарт, Джон и, особенно, Бек; все трое — врачи. Так выходило почти всегда. К счастью, и Джон, и Бек были страшными хохмачами и доводили компанию до колик. Бек, однако, имел привычку обращать свои монологи в уничижительные, напыщенные речи против ссыкунов-либералов, и в какой-то момент я в тот вечер совершил ошибку, вступив с ним в спор: в ответ на одно из его замечаний я заявил, что увеличение минимальной заработной платы представляется мне мудрым и нужным политическим шагом. Эрудированный и весьма искусный спорщик, Бек разбил мое неуклюжее возражение в пух и прах, и мне не хватило необходимых аргументов, чтобы дать ему отпор. Оставалось только сидеть, прикусив язык, и тихо кипеть.

Пока он, по-техасски гнусавя, продолжал рассуждать о многочисленных идиотизмах процветающего государства, я поднялся и вышел из-за стола во избежание еще большего унижения. Вернувшись в столовую, я подошел к хозяйке попросить пива. Хозяйка, маленькая, изящная шерпаночка, как раз принимала заказ у группы американских туристов. «Мы хотеть есть, — возвестил краснощекий мужчина преувеличенно громким голосом, коверкая свой родной язык и жестом изображая процесс принятия пищи. — Хотеть кар-тош-ка. Як-бур-гер. Ко-ка-ко-ла. Вы иметь?» «Не желаете ли посмотреть меню? — ответила шерпанка на блестящем английском с легким канадским акцентом. — На самом деле у нас очень большой выбор. И если вас это заинтересует, я думаю, еще осталось немного свежего яблочного пирога на десерт».

Американский турист, будучи не в состоянии уразуметь, что эта смуглая горянка обратилась к нему на прекрасном английском, продолжал изъясняться на смешном ломаном птичьем жаргоне: «Мень-ю. Хорошо, хорошо. Да, да, мы желать посмотреть мень-ю».

Шерпы остаются загадкой для большинства иностранцев, которые склонны смотреть на них через завесу романтики. Люди, незнакомые с демографией Гималаев, зачастую полагают, что все жители Непала являются шерпами, тогда как на самом деле во всем Непале не более 20 тысяч шерпов^[13]. Это государство, занимая площадь, равную по размерам штату Северная Каролина, имеет около 20 миллионов жителей и более пятидесяти различных этнических групп. Шерпы — это горная народность, исповедующая буддизм, их предки мигрировали на юг с Тибета четыре или пять веков назад.

Поселения шерпов разбросаны по Гималаям в Восточном Непале, кроме того, их довольно большие общины можно найти в Индии — в штатах Сикким и Дарджилинг, но сердцем страны шерпов является Кхумбу, пригоршня долин, сбегающих с южного склона Эвереста. Кхумбу — маленький, изумляющий своим сложным рельефом регион, совершенно лишенный дорог, автомобилей и любых других колесных транспортных средств.

Обработка земли является трудным делом в высокогорных холодных долинах с отвесными склонами, поэтому традиционно экономика шерпов базировалась на торговле между Тибетом и Индией, а также на выпасе яков. Когда же в 1921 году британцы отправились в свою первую экспедицию к Эвересту, то их решение нанимать шерпов в качестве помощников послужило причиной трансформации культуры последних.

Поскольку королевство Непал сохраняло свои границы закрытыми до 1949 года, первоначальная разведка Эвереста, а также последующие восемь экспедиций были вынуждены подступать к горе с севера, через Тибет, и никогда не проходили где-нибудь поблизости от Кхумбу. Но эти первые девять экспедиций отправлялись на Тибет из Дарджилинга, куда эмигрировало много шерпов и где они приобрели среди местных колонистов репутацию трудолюбивых, приветливых и понятливых людей. К тому же, поскольку большинство шерпов из поколения в поколение жили в деревнях, расположенных на высоте от 2700 до 4300 метров, они были физиологически адаптированы к трудностям больших высот. По рекомендации А. М. Келласа, шотландского терапевта, который поднимался в горы и много путешествовал вместе с шерпами, экспедиция к Эвересту 1921 года наняла большой корпус шерпов в качестве носильщиков грузов и подручных рабочих в лагере, и с тех пор, на протяжении семидесяти пяти лет, этой практике следовали почти все экспедиции.