Американская разведка против Гитлера - Николай Платошкин

Свою сеть в США до войны создал и выдающийся советский разведчик Яков Голос^[46]. В конце 1934 года с Голосом устанавливает связь оперативный сотрудник ИНО ОГПУ советский медицинский работник Григорий Львович Рабинович (известный в США как «доктор Грегори Рабинович»), направленный в Америку в качестве представителя Советского Красного Креста (оперативный псевдоним «Луч»). В 1938 году Голос стал фактически заместителем резидента ИНО Г.Б. Овакимяна^[47] и активно занимался поиском источников научно-технической и политической информации среди американских коммунистов и им сочувствующих. Большинство источников Голоса оставались в неведении относительно конечного назначения их информации, считая, что они предоставляют ее компартии США или Коминтерну. «Крышей» Голоса с 1932 года было туристическое агентство, созданное при помощи компартии — «Уорлд Туристс. Инк.», занимавшееся отправкой групп и индивидуальных туристов в СССР.

Голос был исключением из упомянутой выше практики советской разведки не привлекать к оперативной работе членов иностранных коммунистических партий. На сей счет глава внешней разведки А. Слуцкий заметил: «Вообще мы, как правило, избегаем людей, активно работающих в партии, но так как со “Звуком” (псевдоним Голоса) мы связаны давно, можно осторожно его использовать».

Источники Голоса работали в аппарате президента Рузвельта, в министерстве финансов, департаменте военной промышленности и в других государственных учреждениях, крупных промышленных корпорациях. Среди источников Голоса было много журналистов, сотрудников иностранных организаций, действовавших в США, а также американских инженеров различного профиля, поставлявших высококачественную научно-техническую и военно-техническую информацию. При этом ничего, что навредило бы интересам самих США, организация Голоса не делала.

Например, резидент ИНО в США Гутцайт^[48] смог привлечь к работе директора крупнейшей киностудии США Бориса Морроса, о котором он так сообщал в Москву: «…во время беседы с Морросом у меня сложилось впечатление, что его можно использовать для внедрения наших оперативников в офисы “Парамаунта”, расположенные в каждом графстве и в каждом большом городе».

Характерно, что в Москве решили использовать Морроса не для работы против США, а против нацистской Германии. Овакимян попросил Морроса внедрить советского агента в офис «Парамаунта» в Берлине. По сообщению Овакимяна, «Моррос заявил, что готов устроить это, как только представится возможность… и он порекомендует этого человека как своего хорошего знакомого». 21 августа 1934 года Моррос сообщил Овакимяну, что готов выполнить свое обещание при условии, что агент не будет евреем. Это было понятно, учитывая антисемитский характер нацистского режима. В результате пост получил видный советский нелегал Василий Зарубин.

Моррос считал себя не агентом, а политическим другом Советского Союза и предоставлял свои услуги совершенно бесплатно. Именно из таких, в основном искренних, друзей СССР и состоял в 30-е годы круг информантов нашей разведки (причем не только в США), которые не подписывали никаких документов о сотрудничестве, не получали жалованья, а действовали исходя из своих политических и нравственных убеждений. Главный мотив был весьма прост — многие в мире рассматривали СССР как единственный барьер на пути фашизма к мировому господству.

В Москве неоднократно указывали своим резидентам в США, чтобы их работа никоим образом не отягощала двусторонние отношения Москвы и Вашингтона. Например, Гутцайта предупредили 14 сентября 1935 года, чтобы он был очень осторожен в подборе агентов и источников информации: «Малейшие проблемы в этом направлении могут вызвать серьезные последствия международного характера, влияющие на отношения не только между нами и страной Вашего пребывания… Работа требует учета следующих оперативных характеристик: (a) максимальная осторожность; (б) соблюдение правил безопасности; (c) осторожность и целесообразность при отборе агентов»^[49].

Москва настраивала Гутцайта на противодействие нацистскому влиянию в США, особенно среди большого бизнеса и тесно связанных с ним СМИ.

Одной из мишеней советской разведки в этой связи был крупнейший американский газетный магнат Уильям Рэндолф Херст. Когда Гутцайт сообщил в Москву, что, по его мнению, Херст находится под «германским влиянием», ему приказали «собрать компрометирующий материал на Херста в отношении его связей (особенно финансовых) с нацистами». Гутцайт ответил, что он «попытается найти внутренний источник (информации) в организации Херста, стоящий близко к главе концерна». В результате Москва получила искомые сведения со ссылкой на неназванного корреспондента газеты «Нью-Йорк пост».