Последний поезд в Москву - Рене Нюберг

Со свойственной ему прямотой Витте сообщил Герцлю то же, что говорил уже Александру Третьему: если мы не хотим утопить 7 миллионов евреев в Черном море, мы должны дать им возможность жить. Витте упирал на то, что, хотя евреев всего 7 миллионов против 136-миллионного населения России, половина участников прореволюционных объединений – евреи^[84].

Герцлю также удалось выпросить у фон Плеве для евреев чуть больше свободы передвижения внутри империи. Просьба его была очень конкретной и касалась Риги и Курляндии. На это министр внутренних дел с легкостью согласился. Он не имел ничего против переселения евреев в районы, “где они не будут создавать экономических притеснений для местного населения”. А население Риги и Курляндии составляли латыши и немцы.

В 1903-м и дядя моей мамы, Абрам Тукациер, получил разрешение селиться в Риге, правда, обязан был ежегодно обновлять разрешение на пребывание, то есть внутренний паспорт, вплоть до 1915 года. Старший брат Абрама Тукациера, отец моей матери Мейер Токациер, демобилизовался в 1903 году в Гельсингфорсе и автоматически получил право поселиться там.

Военная служба позволяла евреям выйти из черты оседлости. Однако она была не в чести. По свидетельству Солженицына, служило лишь две трети еврейского населения. Из шести братьев Токациер служили только двое: отец моей матери Мейер и перебравшийся позднее в Америку Ехиель. Перед империей все время ее существования стоял вопрос об отмене несения евреями воинской повинности или же о замене ее денежным возмещением. Однако воинская повинность стала важнейшей единичной причиной возникновения в Финляндии еврейского населения, когда указом от 1856 года Александр Второй разрешил солдатам, закончившим военную службу, селиться в городах, где располагался гарнизон.

Капитализм был, по мнению Маркса, чистым еврейством, и потому всемирное избавление от еврейства было возможно только с уничтожением капитализма. Слезкин полагает, что лишь евреи были настоящими марксистами, поскольку национальность была для них фантомом, и у них, как и у “пролетариев Маркса” в отличие от “настоящих пролетариев” не было родины.

Но капитализм без национализма холоден. Мы знаем, что ни Христу, ни Марксу не удалось изгнать торговцев из храма^[85].

Слезкин сравнивает “отцеубийство” Маркса с Гитлером, который хотел уничтожить евреев, чтобы укротить капитализм. Германия боролась с модернизмом, обвиняя во всем евреев и устраивая самые брутальные и тщательно спланированные погромы в мире. Интеллигенция (большей частью еврейская), пришедшая к власти в сталинском Советском Союзе, в свою очередь, самыми хитроумными способами боролась с реакционерами и в особенности с “тупоголовыми” крестьянами^[86].

По мнению Макса Вебера, евреи “практиковали пуританизм без свинины”, а протестанты “открыли чопорно безрадостный и морально безукоризненный способ быть евреями” ^[87].

Февральская революция стерла ограничения и высвободила огромное количество энергии. По словам Солженицына, евреям, которые не хотели уезжать ни в Америку, чтобы превратиться в американцев, ни в Палестину, чтобы остаться евреями, оставался один путь – стать большевиками. Декларация Бальфура, принятая в ноябре 1917-го и посулившая евреям родину, была выбором сионистов и имела в виду отдаленные перспективы, тогда как Октябрьский переворот предлагал немедленное решение – большевизм^[88].