Если завтра в поход... - Владимир Невежин

В упомянутом издании не только вновь опубликован текст доклада Мехлиса, но и впервые вводится в научный оборот стенограмма заседания этой комиссии 13-14 мая 1940 г. с обсуждением выступления начальника ПУРККА.[113]

О размахе политико-идеологической кампании, которая была инициирована сталинскими выступлениями перед выпускниками военных академий РККА 5 мая 1941 г., позволяют судить различного рода опубликованные и архивные материалы. Среди них – первый вариант проекта директивы ГУППКА «О задачах политической пропаганды в Красной Армии на ближайшее время». Он был представлен А.А. Жданову и А.С. Щербакову в конце мая 1941 г. Затем дважды обсуждался на Главном военном совете и, как считается, 20 июня 1941 г. был передан Сталину, но тот не успел одобрить его до начала войны с Германией.

К нему примыкает составленный в ГУППКА и уже привлекавший внимание исследователей доклад «Современное международное положение и внешняя политика СССР»,[114]основные положения которого перекликаются с изложенными в них мыслями.

Большую значимость представляют ранее не публиковавшиеся и лишь в конце XX в. введенные в научный оборот тексты выступлений Ленина[115]и Сталина.[116]В монографии также использованы сборники документов о партийно-политической работе в РККА.[117]На рубеже XX-XXI вв. вышли в свет документальные издания, в которых нашла отражение фундаментальная проблема «Власть и художественная интеллигенция», в частности, такие ее аспекты, как осуществление большевистской партией и советским государством повседневного руководства литературой и искусством, подчинения их текущим политико-пропагандистским задачам.[118]

Выше уже отмечалась актуальность анализа состояния советского общества предвоенных лет, составление его «коллективной психограммы». Как представляется, решение данной задачи невозможно без привлечения ранее совершенно секретных документов НКВД, в частности – аналитических материалов о настроениях различных социальных групп. В монографии использованы документальные публикации и исследования, в которых представлены материалы такого рода, которые дают некоторое представление не только об отношении к внешнеполитическим акциям советского руководства сугубо гражданского населения,[119]но и личного состава Красной Армии.[120]

Периодическая печать предвоенного периода представлена рядом центральных газет («Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Красная звезда») и журналов («Большевик», «Историк-марксист», «Политучеба красноармейца», «Пропагандист и агитатор РККА» и др.).

Привлечена мемуарная литература, прежде всего – воспоминания писателей К.М. Симонова,[121]И.Г. Эренбурга,[122]журналистов и дипломатов Е.А. Гнедина,[123]Н.Г. Пальгунова,[124]Д.Ф. Краминова,[125]З.С. Шейниса.[126]

Большой интерес представляли дневниковые записи представителей советской интеллигенции. Для них этот жанр служил подчас своего рода творческой лабораторией, где накапливались впечатления и оттачивалось писательское перо.[127]В монографии использованы дневники и записные книжки писателей М.М. Пришвина,[128]В.В. Вишневского,[129]академика В.И. Вернадского.[130]

Для политиков коммунистического толка дневники, как правило, – явление необычное.[131]В этой связи огромную ценность представляют уникальные дневниковые записи одного из ближайших соратников Сталина – Генерального секретаря Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала Г.М. Димитрова,[132]которые уже неоднократно анализировались в исследовательской литературе.[133]Раскрытию темы способствуют и свидетельства представителей молодого предвоенного поколения советских людей.[134]