По большому льду. Северный полюс - Роберт Эдвин Пири

Это была одна из самых шумных ночей, какие мне довелось провести в иглу, и все мы плохо спали. Час за часом лед то рокотал, то жалобно стонал. Если бы льдина внезапно раскололась, а трещина прошла прямо через наш лагерь или даже через иглу, нас бы, пожалуй, это не сильно удивило. Ситуация была не из приятных, поэтому все были только рады, когда пришло время снова двинуться в путь.

Утром мы нашли место, немного восточнее нашего лагеря, где можно было по отдельным льдинам, которые смерзлись и затвердели в течение холодной ночи, пересечь полынью. Пройдя лишь несколько сотен ярдов, мы наткнулись на иглу Хэнсона, что отнюдь не сулило нам быстрого продвижения вперед.

Еще через шесть часов пути мы достигли следующего иглу, построенного Хэнсоном, что меня не особенно удивило. Опыт подсказывал, что вчерашние подвижки льда и образовавшиеся в результате этого полыньи измотают отряд Хэнсона и основная партия догонит его. Я не ошибся: следующий переход оказался еще короче. Часа через четыре с небольшим мы обнаружили Хэнсона на стоянке. Его люди были заняты тем, что пытались соорудить нарты из остатков двух других саней. Поломка нарт и явилась причиной задержки.

Поскольку во время этого перехода след проходил, по большей части, через обширную зону торосящихся льдов, мои нарты тоже слегка пострадали, поэтому вся партия была остановлена для осмотра и ремонта.

После непродолжительного сна я отправил Марвина вперед пробивать дорогу с тем, чтобы подготовить ее для двух длинных переходов и таким образом сократить отставание.

Марвин ушел очень рано, чуть позже за ним последовали Бартлетт, Боруп и Хэнсон с ледорубами, планируя улучшить трассу, проложенную Марвином. Следом ушли нарты их партий, а я, по обыкновению, замыкал шествие, наблюдая, что делается впереди и вообще, как идут дела. Марвин обеспечил нам хорошую трассу на протяжении, как минимум, семнадцати миль. Сначала трасса проходила через торосы, затем – по более крупным и ровным ледяным полям, соединяющимися значительными участками молодого льда.

Вечером 19-го марта по окончании перехода, пока эскимосы сооружали иглу, я изложил остальным членам экспедиции, Бартлетту, Марвину, Борупу и Хэнсону, программу моих действий с этого момента. Завершив следующий переход (то есть на расстоянии пяти переходов от того пункта, где отправились в обратный путь Макмиллан и доктор), Боруп с тремя эскимосами, двадцатью собаками и одними нартами повернет обратно, после чего в моем распоряжении останется основная партия – двенадцать человек, десять нарт и восемьдесят собак. Еще через пять переходов к судну отправится Марвин с двумя эскимосами, двадцатью собаками и одними нартами, а в моем распоряжении останется основная партия из девяти человек, семи нарт и шестидесяти собак. Еще через пять переходов в обратный путь тронется Бартлетт с двумя эскимосами, двадцатью собаками и одними нартами, оставив основную партию в составе шести человек, сорока собак и пяти нарт.

Я надеялся, что, если будет хорошая погода и лед не хуже того, с которым нам до сих пор пришлось иметь дело, Борупу удастся пересечь 85 параллель, Марвину – 86-ю, а Бартлетту – 87. В конце каждой серии из пяти переходов я буду отправлять обратно самых слабых собак, наименее боеспособных эскимосов и нарты в самом плохом техническом состоянии.

Как показало время, это программа была выполнена без задержек, а в результате каждого перехода мы покрыли даже большее расстояние, чем я рассчитывал.

На этой стоянке с тем, чтобы, забрать их на обратном пути, были оставлены припасы и снаряжение группы Борупа, что избавляло их от необходимости возить целых 250 фунтов груза туда и обратно на следующем перегоне.

19 марта ярко светило солнце. Полярный день постепенно набирал силу, так что солнце, кружа по небу, как всегда на этой широте, почти половину суток оставалось над горизонтом, в то время, как и в течение второй половины по-настоящему густой темноты не наблюдалось – только серые сумерки.