Рим. Роман о древнем городе - Стивен Сейлор

– Назика?!

Тиберий сплюнул. Двое родственников, в жилах которых текла кровь Сципиона Африканского, презирали один другого. В сенате не было большего реакционера, чем Назика. В то время как Тиберий стал защитником простого народа, Назика не делал секрета из своего презрения к черни и, даже когда нуждался в голосах, не мог удержаться от высказываний вроде такого: «Я лучше вас знаю, что хорошо для государства». Противники шутили, что это заявление можно было бы сделать его избирательным лозунгом. А однажды, пожимая мозолистую, натруженную руку земледельца, Назика ехидно спросил: «Ты что, на руках ходишь?»

– Но консул Сцевола хороший человек, – заметил Блоссий.

– Так оно и есть, – согласился Флакк. – Он отказался санкционировать отмену выборов, но это не остановило Назику. «Если консул не желает спасти государство, это придется сделать самим гражданам!» – заявил он. Вокруг него собралось множество приспешников, там и сенаторы, и самые отъявленные головорезы, каких только можно себе представить. Все с дубинами.

– Они спланировали это заранее! – промолвил Блоссий.

– Несомненно! – подтвердил Флакк. – И сейчас Назика ведет их сюда с намерением убить тебя, Тиберий! Они считают, что выполняют священный долг. Сенаторы повязали головы красными подбоями своих тог, словно жрецы перед жертвоприношением.

Тиберий похолодел и уставился на ничего не подозревающую толпу.

– Сигнал! – вскликнул Блоссий. – Подай сигнал!

Тиберий воздел руки, и это движение привлекло внимание толпы. Когда все взоры обратились к нему, он указал на свою голову.

Поняв, в чем дело, его сторонники завладели жезлами электоральных служителей и стали ломать их на части и раздавать обломки своим, чтобы использовать их как оружие. Длинные палки могли служить дубинами, а острые щепки заменяли кинжалы. Кроме того, на площади было расставлено множество скамей, которые тоже разобрали по доскам.

Однако находившиеся в толпе противники Тиберия восприняли сигнал совсем по-другому.

– Он указал на свою голову! Все видели – он требует корону! Его приспешники вооружаются, хотят силой захватить Капитолий! Они объявят Тиберия царем!

На площади нарастал хаос, но еще большее смятение произошло у входа на нее, где появился Назика, сопровождаемый сенаторами и головорезами.

На Капитолии началась рукопашная. Шум поднялся такой, что было слышно и на Палатине, и внизу, на Форуме, и даже по ту сторону Тибра.

Несколько человек из сторонников Тиберия предложили ему свое оружие, но он отказался, повернулся спиной к побоищу, лицом к храму Юпитера и воздел руки в молитве.

– Юпитер, величайший из богов, защитник моего деда в сражениях…

Блоссий ухватил его за край тоги и закричал:

– В храм! Беги! Когда они явятся за тобой, взывай к праву священного убежища…

Кто-то ткнул Блоссия палкой в живот, выдавив из него воздух. Философ упал на колени. Множество рук вцепились в тогу Тиберия и сорвали ее.

Оставшийся в одной нижней тунике Тиберий устремился вверх по ступеням храма, но, хромая из-за поврежденного пальца, споткнулся, упал вперед и, прежде чем успел подняться, получил ошеломляющий удар по голове. Ему все же удалось с трудом встать, но пока он, шатаясь, пытался прийти в себя, еще один страшный удар дубины обрушился ему на голову, размозжив череп.

Кровь и ошметки мозга Тиберия брызнули на одежду Блоссия, только успевшего подняться с колен. Он стоял, в ужасе взирая на распростертое на ступенях тело.

– Да это проклятый грек, советник неудавшегося царя! – заорал, узнав его, кто-то из убийц.

– Сбросить его с Тарпейской скалы!

Гогоча и улюлюкая, они схватили Блоссия за руки и за ноги и потащили вниз по ступеням к скале, потрясая дубинками и перепрыгивая через валявшиеся трупы. Достигнув обрыва, они, однако, не швырнули его вниз, а принялись раскачивать над пропастью туда-сюда, чтобы придать инерцию.

– Ну, на счет «три»! Раз… два… три!

Они выпустили его, и он взлетел в воздух.

На краткий миг Блоссий завис, оказавшись вне власти земного притяжения, но оно тут же взяло свое, и его внутренности скрутило от ощущения стремительного падения.

Враги сбросили его прямо в пропасть. Он должен был разбиться у подножия Капитолия, но в этот день со скалы сбросили уже многих, кое-кого просто спихнули, не раскачивая. Некоторые из них ухитрились зацепиться за неровности скальной стены и удержаться. Блоссий на лету ухватился за одежду одного из таких людей и сумел прервать падение, правда ненадолго. Рука его почти сразу же разжалась, и он упал на следующего, ниже по обрыву, человека. Так, цепляясь то за одного, то за другого, прерывая и возобновляя падение (не раз и не два тот несчастный, за кого он хватался, срывался и падал вместе с ним), Блоссий летел вниз, пока, обессиленный и отчаявшийся, не рухнул окончательно.

Но упал он не на твердую землю, а на кучу мертвых тел. Другие тела продолжали падать вокруг него словно град.

* * *

Когда спустилась ночь, убийцы собрали мертвые тела, погрузили их на повозки и повезли через Форум Боариум, чтобы утопить в Тибре.

Блоссий постепенно пришел в себя. Сначала ему показалось, будто он погребен заживо, но вскоре он убедился, что вокруг него не земля, а мертвая плоть. Телега раскачивалась и подскакивала на неровностях и выбоинах, заставляя болезненно сотрясаться все тело. Это, конечно, породило бы стоны, будь у него в легких достаточно воздуха, но давление тел не позволяло ему глубоко вздохнуть.

Откуда-то до Блоссия донеслись приглушенные звуки – женский плач и причитание:

– Позвольте мне хотя бы забрать тело! Отдайте тело моего мужа!

Грубый мужской голос велел женщине убираться.

Повозка остановилась. Мир начал крениться. Масса плоти вокруг него сдвинулась, сползая вниз, и увлекла его вместе с собой. А потом он оказался в воде, и это окончательно привело его в сознание. Отчаянно работая руками, Блоссий вынырнул на поверхность и наконец набрал полную грудь воздуха.

Темное небо над головой было усыпано звездами, а поверхность воды запомнилась уносимыми течением телами. Даже в столь ужасном состоянии Блоссий каким-то образом сообразил, в какой стороне находится противоположный берег, и поплыл туда, то и дело натыкаясь на плывущие тела. Какой-то мертвец с проломленным черепом, столкнувшись с ним, чуть не обхватил его руками. Он в ужасе отпрянул и вгляделся в лицо убитого: то был Тиберий.

Блоссий импульсивно потянулся к телу, но его уже уносило течением – туловище вращалось, руки и ноги безжизненно болтались.

Обессиленный, раздавленный ужасом и скорбью, он выполз на речной берег и лишился чувств.

* * *

– Ты только представь себе, матушка, что было бы, последуй я твоему совету и свяжи свою судьбу с судьбой Тиберия! – Луций Пинарий нервно расхаживал по саду. – Так что теперь ты должна последовать моему совету и убрать этого опасного безумца из нашего дома!