Человек на все рынки: из Лас-Вегаса на Уолл-стрит. Как я обыграл дилера и рынок - Эдвард О. Торп

Фрейд сказал однажды, что, удовлетворив основные потребности в пище, одежде, жилье и здоровье, мы начинаем искать богатства, власти, уважения и любви других людей. Финансовых титанов, неустанно продолжающих охотиться за десятками, сотнями миллионов, а иногда и миллиардами, хочется спросить: «Что, победит тот, кто умрет самым богатым?» Сколько им нужно? Когда они успокоятся? Довольно часто можно услышать в ответ: «Никогда».

Стремясь сохранить устраивающее меня качество жизни и уделять большую ее часть обществу людей, которых я ценю, и исследованию идей, которые меня интересуют, я несколько раз отказывался от продолжения деловых предприятий, хотя и считал, что они почти непременно должны стать чрезвычайно прибыльными. После того, как я доходил до понимания какой-либо важной концепции в определенной области и доказывал справедливость своих выводов на практике, я предпочитал переключаться на другие интересные задачи. Так я переходил от азартных игр к инвестициям, варрантам, опционам, конвертируемым облигациям и другим производным финансовым инструментам, а затем к статистическому арбитражу. Когда я начинал работать в университете, я считал, что буду всю жизнь заниматься преподаванием, исследованиями и беседами с умными людьми, разделяющими мои взгляды; однако способность абстрактного мышления познавать и преображать мир природы занимала меня с самого детства. Впоследствии, когда я увидел, что физика может предсказывать исход игры в рулетку, несмотря на окружающий ее туман случайности, а математика способна изменять шансы в игре в блэкджек, я отправился на поиски приключений, которые продолжались всю мою жизнь.

Мне очень повезло: в большей части этих странствий со мною был замечательный спутник. Моя жена Вивиан с детства любила книги и читала их запоем. Как-то мы целый год вели дневник, в котором отмечали прочитанные книги. За двенадцать месяцев она поглотила более 150 книг, читая со скоростью семисот или более слов в минуту. Я знаю эту цифру, потому что однажды, когда мы оба что-то читали, мне показалась подозрительной та скорость, с которой она переворачивала страницы, и я – по секрету от нее – замерял скорость ее чтения в течение часа. Ее любовь к книгам и необыкновенное мастерство во владении английским языком унаследовали наши дети и внуки.

Она прекрасно играла в бридж, изучала искусство и историю искусства, научилась готовить вкусную и полезную еду, получила степень магистра по библиотечному делу, подавала своим близким пример в занятиях физкультурой и заботе о собственном здоровье, поддерживала общественные движения и благотворительные учреждения. Кроме того, она обладала редко встречающейся исключительной памятью на лица. Она безо всяких усилий узнавала людей, с которыми не виделась десятилетиями, даже изменившихся (на мой взгляд, совершенно неузнаваемо) во всех отношениях – возраста, стиля, походки, фигуры и роста. В воспоминаниях большинства из нас прошлое со временем размывается, и «факты», которые мы помним, иногда смещаются в соответствии с тем, какими нам хотелось бы их видеть. Воспоминания Вивиан о людях всегда были чрезвычайно точны и не изменялись со временем.

После смерти моей супруги от рака, наступившей в 2011 году, мы провели церемонию прощания, посвященную ее жизни. Когда я думаю о нашей совместной жизни, я вспоминаю слова, сказанные на этой церемонии ее братом: «Тот танец, который вы танцевали, уже никто не отберет».

Жизнь подобна чтению романа или участию в марафоне. Важно не столько достижение финиша, сколько сам путь и те впечатления, которые мы получаем на этом пути. Как сказал Бенджамин Франклин: «Время – ткань, из которой состоит жизнь», и значение имеет то, как мы его проводим.

Лучшим было то время, которое я провел с небезразличными мне людьми – женой, родными, друзьями и сотрудниками. Что бы вы ни делали, радуйтесь жизни и тем людям, с которыми вы ее разделяете, и оставьте после себя что-нибудь, что поможет следующим поколениям.

Приложение A
Влияние инфляции на стоимость доллара

Следующая таблица иллюстрирует изменения покупательной способности доллара^[346]. Чтобы узнать, чему стали равны в 2013 году 11 тысяч долларов, которые я выиграл в блэкджек с Мэнни Киммелем и Эдди Хендом в 1961-м, мы умножаем 11 000 на индекс 2013 года и делим на индекс 1961 года: 11 000 × 233,0: 29,9 = 85 719 долларов. Чтобы преобразовать доллары года А в доллары года В, нужно умножить сумму на индекс для года В и разделить на индекс для года А.

В среднем индекс рос приблизительно на 3,6 % в год, но есть и некоторые необычные отклонения. После краха 1929 года индекс падает (дефляция!) и остается на заниженном уровне в течение следующего десятилетия. Затем, во время Второй мировой войны и в послевоенные годы, он быстро увеличивается.

Хотя в США и большинстве других развитых стран инфляция большую часть времени была умеренной, иногда она может быть катастрофической. Во время гиперинфляции 1919–1923 годов в Германии ее национальная валюта обесценилась до одной стомиллиардной исходного значения (в 100 000 000 000 раз). Должники оказались свободны, а заимодатели разорились. Инфляция такого уровня свела бы государственный долг США, составлявший в 2015 году около 18 триллионов долларов, до суммы, эквивалентной 180 долларам. В 2009 году гиперинфляция в африканской стране Зимбабве достигла уровня, сравнимого с германским: получили широкое хождение купюры номиналом триллион зимбабвийских долларов.

Совокупная доходность индекса S&P 500 (при реинвестировании дивидендов) упала с пикового значения 1929 года до наименьшего уровня 1932 года на 89 %. Однако в это время царила дефляция, и у страны было то слабое утешение, что с учетом инфляции индекс потерял всего 85 %.

Таблица 9. Индекс потребительских цен

US Department of Labor

Bureau of Labor Statistics

Washington, DC 20212

Consumer Price Index

Все городские потребители (CPI-U)

Среднее по городам США