Бен-Гур - Льюис Уоллес

Народу было так много, что друзья не могли бы пробиться сколько-нибудь далеко вперед. Поэтому они предпочли остаться в задних рядах, наблюдая, как развиваются события. Перед портиком, за линией солдат, им были видны высокие тюрбаны раввинов. Их владельцы проявляли порой такое же нетерпение, что и простые горожане у них за спинами. Из толпы раздавались крики: «Пилат, если ты правитель, то выйди, выйди к нам!»

Сквозь толпу проталкивался человек с раскрасневшимся от гнева лицом.

– Израиль здесь не в чести, – громко возглашал он в пространство, ни к кому не обращаясь. – На этой святой земле мы ничуть не лучше римских собак.

– Так ты думаешь, он не выйдет к нам?

– Выйдет? Да он уже три раза отказался сделать это.

– Что же будут делать раввины?

– То же, что в Цезарее, – будут здесь ждать до тех пор, пока он их не выслушает.

– Но ведь он не осмелится тронуть священные деньги? – спросил один из галилеян.

– Да кто может сказать? Разве не римляне осквернили Святая Святых? И вообще, разве есть для римлян хоть что-то святое?

Прошло около часа, и, хотя Пилат не соблаговолил удостоить их ответом, раввины и толпа продолжали стоять на площади. Наступил полдень, принесший с собой краткий ливень, но ситуация по-прежнему не менялась, за исключением разве того, что толпа стала больше и шумнее, а страсти определенно накалились. Почти непрерывно раздавались крики «Выходи, выходи к нам!», порой с унизительными дополнениями. Тем временем Бен-Гур удерживал своих галилеян сплоченной группой вокруг себя. По его предположениям, терпение римлян должно было вот-вот истощиться, так что вскоре можно было ожидать развязки. Пилат вряд ли снисходительно отнесется к толпе, которая сама дает ему в руки предлог для применения силы.

И вот наконец развязка наступила. Из самой гущи собравшихся донеслись звуки ударов, за которыми тут же последовали крики боли и ярости. Толпа всколыхнулась. Почтенные старцы во главе ее, стоявшие у портика, стали оборачиваться назад, ошеломленные происходящим. Толпа сначала подалась вперед; но люди в центре ее попытались выбраться наружу; и в скором времени возникла давка. Все спрашивали, что же происходит, но никто не мог дать вразумительного ответа, и удивление быстро перешло в панику.

Бен-Гур сохранил присутствие духа.

– Ты ничего там не видишь? – спросил он одного из галилеян.

– Ничего.

– Я подниму тебя повыше.

Он обхватил мужчину за талию и легко поднял его в воздух.

– Что там происходит?

– Теперь я вижу, – ответил тот. – Там несколько человек с дубинками, они лупят собравшихся. На них вроде как еврейская одежда.

– Но кто же они?

– Да римляне, как Бог свят! Переодетые римляне. Работают палками вовсю! Вот сбили на землю раввина – совсем старика! Не щадят никого!

Бен-Гур опустил галилеянина на землю.

– Люди Галилеи, – сказал он, – это хитрость Пилата. А теперь, если вы будете делать то, что я вам скажу, мы сможем потягаться даже с этими парнями с дубинками.

Галилейские парни воспрянули духом.

– Отступайте к деревьям у ворот. Эти посадки Ирода, хотя и незаконные, нам пригодятся. Пошли!

Подбежав к деревьям, они, разом подпрыгнув и повиснув на одном суку, общим весом своих тел оторвали его от ствола. Повторив это несколько раз, они заполучили в свое распоряжение пусть примитивное, но все же оружие. Возвращаясь, на углу площади они столкнулись с обезумевшей толпой, которая сломя голову неслась к воротам. Потасовка у них за спиной продолжалась, крики, стоны и проклятия не смолкали.

– К стене! – скомандовал своим приверженцам Бен-Гур. – К стене! Пропустите толпу!

И, прижавшись к каменной стене справа от них, они избежали опасности быть сбитыми с ног и растоптанными, а потом мало-помалу стали продвигаться вперед, пока не добрались до площади.

– Держитесь плотнее друг к другу и следуйте за мной!

К этому моменту Бен-Гур как предводитель был признан всеми. Выстроив всю группу за собой тупым клином, он направился навстречу римлянам. Те, колотя бегущих палками и радуясь, когда им удавалось сбить кого-либо с ног, в свою очередь, несказанно удивились, обнаружив перед собой группу крепких парней, вооруженных тем же оружием, что и они, и готовых к отпору. Закипела схватка, скоротечная и яростная, сопровождающаяся криками, стуком палок и воплями боли. Бен-Гур превосходил мастерством остальных. Он умел не только наносить удары и отражать направленные на него, но и побеждать каждого из тех, кто осмеливался схватиться с ним. В одно и то же время он был и сражающимся и предводителем. Палица, длинная и увесистая, была словно продолжением его руки, одного удара ее хватало, чтобы повергнуть врага на землю. В то же время казалось, что он видит каждого из своих приверженцев и обладает способностью оказываться именно там, где в этот момент он более всего нужен. Его боевой клич воодушевлял его соплеменников и вводил в смятение врагов. Столкнувшись с сопротивлением, римляне поначалу отступили, продолжая сражаться, но потом не выдержали, повернулись кругом и устремились к портику. Разгоряченные схваткой галилеяне готовы были преследовать их до ступеней, но Бен-Гур остановил их.

– Остановитесь, ребята! – воскликнул он. – Сюда направляется центурион со стражей. У них мечи и щиты, мы не сможем тягаться с ними. Мы сделали свое дело; отходим назад к воротам и прорываемся наружу, пока есть возможность.

Они повиновались ему, хотя и медленно, потому что на пути к воротам им приходилось перешагивать через тела соплеменников: некоторые корчились в стонах, другие молили о помощи, но большинство лежали как мертвые. Однако среди поверженных были не только евреи, и это служило хоть небольшим, но утешением.

Центурион, поняв, что этих ребят ему не догнать, крикнул что-то им вслед. Бен-Гур, замыкавший отход, презрительно рассмеялся и ответил тому на его родном языке:

– Если мы еврейские собаки, то вы римские шакалы. Дожидайся нас здесь, мы скоро вернемся.

За воротами оказалось такое множество собравшегося народа, какого Бен-Гуру не приходилось видеть даже в цирке Антиохии. Плоские крыши домов, улицы, склоны холма были покрыты плотной массой причитающих и молящихся людей. Воздух полнили крики и проклятия.

Наружная стража беспрепятственно выпустила группу Бен-Гура за ворота. Но как только они сделали несколько шагов от ворот, в них показался центурион, командовавший стражей у портика, и крикнул Бен-Гуру:

– Эй ты, нахал! Ты римлянин или еврей?

Бен-Гур ответил:

– Я сын Иудеи и родился в этом городе. Что тебе от меня надо?

– Остановись и сразись со мной.

– Один на один?

– Как пожелаешь.

Бен-Гур презрительно рассмеялся.

– О храбрый римлянин! Ты воистину достойный сын своего Юпитера! У меня же нет оружия.