Война империй. Тайная история борьбы Англии против России - Андрей Медведев

Кашгар, или Каши, — столица Кашгарии, сердце древнего Уйгурского государства. Этот район Синьцзяна (Восточного Туркестана) был наиболее труднодоступным для европейцев. Да и Китай-то захватил Кашгарию только в 1760 году, после разгрома Джунгарского ханства. К этому району присматривались и Россия, и Великобритания. Экспедицию туда Главное управление Генштаба Российской армии стало готовить по заданию Александра II.

За год до этого в Кашгаре произошло народное восстание против китайцев. Напомню, жители Синьцзяна по национальности уйгуры и мусульмане по вероисповеданию. Восстание было быстро подавлено. Но русским властям надо было получить точную информацию, что происходит в Кашгаре, потому что обстановка там влияла на всю торговлю в Западном Китае. В начале восстания директор Азиатского департамента Егор Петрович Ковалевский замечал в записке «О положении дел в Кашгаре и наши к нему отношения», что Кашгар занимает крайне важное положение «между Китаем, Индией, Афганистаном и Кокандом и кочевьями русскоподданных дикокаменных киргизов». Военные были согласны — положение стратегически важное, что происходит там, знать надо точно. Может, там уже англичане готовят аннексию территории.

Тогда Военное министерство и МИД империи приняли решение: командировать в Кашгар подготовленного офицера для сбора сведений о положении на местах. Дополнительно было решено усилить русские отряды на кашгарской границе, если это будет признано необходимым генерал-губернатором Западной Сибири Гасфордом. А если в Кашгаре будет полностью восстановлена власть прежней династии, не зависимой от правительства Китая, и ее представители обратятся за содействием к генерал-губернатору Западной Сибири, то он должен будет, «не отвергая их просьбы и приняв благосклонно посланцев новой власти в Кашгаре», запросить инструкций правительства.

Военный министр Николай Онуфриевич Сухозанет написал Гасфорду, что уже давно в Кашгаре Россия хотела бы учредить факторию и, возможно, именно сейчас настал удачный момент. «Ныне нельзя не воспользоваться тем положением, в котором находится Кашгар в отношении к Китаю, а потому правительство наше решилось опять возобновить старание свое к учреждению хотя бы некоторых сношений с названной провинцией»^[196].

Гасфорд, как человек немецкого склада ума, поначалу не понял, что от него хотят. Собрал войска на границе и написал в столицу послание, несколько напугавшее царя и министров. «При настоящем затруднительном положении китайского правительства, можно с большой вероятностью ожидать отторжения Кашгарии, но для упрочения самостоятельности этого владения необходимо, чтобы содействие другой державы было оказано оному вовремя, ибо иначе существование его не может быть продолжительным при значительной несоразмеримости сил Кашгарии силам, которые огромная Китайская Империя… может противопоставить для установления там своего владычества».

Гасфорд считал, что нужно «усилить военные способы наши в Заилийском крае для поддержания… независимости Кашгарии по восстановлении прежней мусульманской династии». Излагая план сосредоточения войск на границе, генерал просил Военное министерство поскорее утвердить план кампании, чтобы он смог начать подготовку. Военный министр осадил не в меру ретивого генерала, написав: «По крайней мере в скором времени сего ожидать невозможно, тем более, что сношения с Китаем не перестают быть миролюбивыми». Если кратко, то повоевать русскому немцу не дали. Сухозанет писал ему, что «даже содействие материальными средствами предполагалось оказать в таком только случае, если бы в Кашгаре восстановлена была прежняя династия, не зависимая более от китайского правительства. Эти указания вели к тому заключению, что следовало всеми мерами избегать расходов для снаряжения экспедиции, которая едва ли теперь состоится, тем более, что из полученных нами сведений видно, что потомки прежних владетелей кашгарских испытали неудачу…»^[197].

Но вот как раз тогда и решили отправить в регион «опытного и надежного офицера» для глубокого изучения обстановки на месте. «Поручение было опасное, и для исполнения оного нужен был человек с большой решительностью, с наблюдательным умом и притом такой, который бы знал татарский язык и восточные приемы, так как приходилось ехать переодетым в азиатское платье»^[198].

Выбор пал на Валиханова не случайно. Его рекомендовали многие: и Гасфорд, и Семенов, и офицеры Омской пограничной службы. Главное же, что учитывали при выборе, — национальность офицера. Кашгария давно была закрыта для посещения европейцами. После знаменитого итальянского путешественника Марко Поло (есть, кстати, сомнения, что он действительно путешествовал, а не сочинил свою книгу) там побывал только португальский иезуит Бенедикт Гоэс. Были, правда, еще две попытки, но считать их удачными не приходится. Вот как сам Валиханов писал об этом:

«В конце 1858 года мне удалось с кокандским караваном, в качестве кокандского купца, проникнуть в Кашгар, в котором, после знаменитого Марко Поло (1272) и иезуита Гоеса (1603), были только два европейца: немец, офицер ост-индской службы, неизвестный по фамилии, после которого сохранился чрезвычайно любопытный маршрут и записка о его путешествии, и ученый пруссак Адольф Шлагинтвейт. Первый из них был бит в Кашгаре бамбуками так больно, что два дня не мог садиться на лошадь, второму же отсечена голова и поставлена на башню, сооруженную из человеческих голов.

Кашгар принадлежит к числу окружных городов в китайской провинции Нань-Лу (южной линии) и пользуется, можно сказать, со времен Птоломея большою караванною известностью, особенно по своей обширной торговле чаем. Кашгар для Азии имеет такое же значение, как Кяхта для нас, Шанхай и Кантон для других европейцев. Кроме того, город этот славится на Востоке обаятельными прелестями своих «чаукенов», молодых женщин, на которых каждый приезжий может жениться, нисколько не стесняясь, на известный срок или на время своего пребывания. Кашгар славится также своими музыкантами, танцовщиками и лучшим в мире янысарским хашишом (то есть гашишем. Именно за наркотиками ехали в Кашгар купцы и контрабандисты из многих стран. — Прим. авт.). Благодаря этой славе Кашгар служит местом, куда стекаются азиатские купцы со всех концов своего материка. Здесь можно видеть тибетца с персиянином, индуса с волжским татарином, афганов, армян, жидов, цыган (мультани и лулу) и одного нашего соотечественника, беглого сибирского казака».

Так как любой европеец, оказавшийся в Кашгаре, мог разделить судьбу немецкого путешественника, то, конечно, лишь Чокана Чингисовича могли выбрать для выполнения секретной миссии. В июне 1858 года, когда он отправился в путь, ему было всего 22 года. Обычное дело для Большой Игры — мальчишка, юный офицер, отправляется в путь, потому что так нужно его стране. По легенде, Валиханов превратился в купца Алимбая, и в Кашгар он шел с караваном другого купца. За полтора месяца они дошли до верховий реки Или, месяц торговали там с киргизами, при переходе к китайской границе, через заснеженные перевалы Тянь-Шаня, погибла большая часть верблюдов, несколько раз пришлось отбиваться от нападений разбойников. При входе в Кашгар караван по приказу китайских властей обыскали, товары переписали, с каждым купцом поговорили отдельно.