Вангол - Владимир Прасолов

— Выходь, милок, выходь. Глянь, братва, какой глянцевый вьюноша! — осклабился в недоброй ухмылке Ос тап.

Владимир остановился и стал отступать назад в воду.

— Стоять, марфута! — дико заорал Хрущ и кинулся к Владимиру.

Владимир что было сил бросился бежать и, добравшись до глубины, поплыл. Быстрое течение понесло его, кружа в водоворотах. Хрущ в воду не полез.

— Вот гад, уйдёт! — Вскинув карабин, Остап прицелился. Голова Владимира мелькала в волнах.

— Стреляй! — орал кто-то из бандитов.

Остап опустил карабин:

— Нельзя стрелять. Он может быть здесь не один. Да и на хрена он нам мёртвый. Выплывет, мы его и приголубим. Долго в такой водице не просидит. Пошарь, чё там у него в мешке. Харч забери, остальное с камнем в воду, чтоб ни следа не осталось.

— Да тут и так одни камни. Во придурок, кусок хлеба, луковица и полмешка камней! — Танцор, с трудом подняв мешок, зашёл с ним в воду и забросил в темнеющую глубь. Одежду распихали по своим мешкам.

— Ладно, братва, пошли, нам с этим пловцом по пути. — Остап, закинув за плечо карабин, быстро пошёл вдоль берега.

Владимира несло течением, ледяная вода сковывала тело, от бешено колотившегося сердца туманился разум. Маячившие на берегу бандиты, а он понял, что это бандиты, исчезли из вида, и Владимир из последних сил стал выгребать к противоположному берегу. Но река в этом месте делала изгиб, и течение не давало ему продвинуться к, казалось бы, близкому спасительному берегу. Он не понимал, почему его отчаянные попытки бесполезны, он боролся с течением, но река была сильнее. Медленно ужас заполнял его сознание. Река свела судорогами мышцы, забирала последние силы, забирала тепло его тела, забирала жизнь. В какой-то момент он понял, что умирает. Синие губы с трудом прошептали: «Мама…» Свет померк в его глазах. Река приняла его тело.

Такдыган приехал к лошадиной голове затемно. Ничего не говорило о том, что кто-то здесь побывал. Узкая тропка, ведущая к пещере, поросла нетронутым мохом.

Старик поднялся от реки, ночью сырость речная ему была вредна. Развёл небольшой костёр в распадке и, расстелив оленёк, небольшую, хорошо выделанную оленью шкуру, обрезанную в рост человека, задремал. Ночь была тихой, яркая луна затмевала высыпавшие звёзды, ровным светом мягко освещая притихшую земную жизнь. В нескольких километрах выше по течению, на берегу реки расположился на ночёвку и Остап со своими дружками. Они так и не нашли Владимира. «Вот гадёныш, ушёл, — думал Остап. — Ничего, пусть попробует выжить в тайге голышом, утром сам нас искать будет».

Ещё выше по течению расположилась на ночлег группа Вангола. Никто из них пока не знал о том, как они близко друг от друга.

Наступившее утро не радовало. Тёмные тяжёлые тучи, низко закрывшие небо, вот-вот были готовы извергнуть из себя массы воды. Порывистый ветер рвал их снизу в клочья, и эти клочья, цепляясь за макушки деревьев, неслись, как одеяния ведьм, над бушующей тайгой. Сырой сгустившийся воздух мощными валами со свистом и скрежетом шатал и гнул вековые сосны и листвяки. Откуда-то издали доносились мощные раскаты грома. Вангол ещё с вечера обратил внимание, что муравьи тщательно закрыли все ходы в своих жилищах, поэтому распорядился палатки поставить повыше от воды на склоне сопки, за огромным выворотнем. Сюда же вытащили и лодки. Арефьев и Макушев оценили это распоряжение только тогда, когда тугие струи дождя ударили в брезент полаток. В считаные мгновения целые потоки воды ручьями понеслись по склонам сопки, превращая реку в клокочущую бурлящую массу беспорядочно мечущейся воды. Продолжать движение было просто невозможно.

От налетевшего утром ливня Такдыган укрылся в пещере. Сидя у входа, он шептал заклинания, оберегая себя от злых духов. «Ох, не к добру всё это, — думал старик, — нехорошее это место, нельзя здесь быть». Но другого выхода у него не было. Он опасался, что к пещере придёт Владимир, и тогда гнев духов тайги погубит юношу. Когда ветер утих и ливень прекратился, уступив место просто летнему дождю, Такдыган собрал дров и разжёг большой костёр. Нужно было обсушить одежду и согреться. Старый охотник пошёл к ключу, чтобы набрать воды, в реке вода после ливня была мутной, ключ, образующий небольшой ручей, был метрах в трехстах ниже по течению реки.

Насквозь промокшие уголовники на чём свет стоял матерились. Их палатки, поставленные на самом берегу, сначала залило водой, бурлящими ручьями ринувшейся с сопки. А потом вышедшая из берегов река заставила их в самый разгар разгулявшейся стихии перетаскиваться, спасая имущество, выше в сопку. Остап сохранял спокойствие, но был зол, он должен был это предусмотреть, но вечером вместе со всеми высматривал и поджидал того мальчишку, который должен был выйти к их костру, если, конечно, хотел выжить. Но к костру он не вышел. «Значит, укрылся где-то здесь, — рассуждал Остап. — Конечно, в пещере, она уже рядом!» — наконец дошло до Остапа.

— Так, хорош зубоскалить, братва, дождь кончается. Один чёрт все мокрые насквозь. Надо идти, здесь совсем рядом должна быть пещера. Палатки надо развесить, чтоб просохли, потом вернёмся, заберём. Наш беглец точно там нас поджидает, больше ему укрыться негде.

— Это ж совсем другой расклад, — ощерился в недоброй ухмылке Хрущ.

— Ну, ты, Танцор, хитрован, гляньте, из воды сухим вышел, — увидев, как тот развешивает свою мокрую одежду, сказал Задвига.

— Вам всё равно в энти штаны не влезть, а мне как раз впору, не зря тащил! — застегивая на себе куртку Владимира, ответил Танцор. — Во, тут в кармане и ксива имеется, — разглядывая документы Владимира, продолжал Танцор, — сгодится при случае, а, Остап?

— Я же сказал, всё, кроме жратвы, утопить, — жёстко ответил Остап, повернувшись к Танцору.

Он исподлобья смотрел в глаза этому молодому бандиту. Наступила тишина. Все остановились и чего-то ждали. Задвига и Хрущ, прошедшие лагерную школу, знали, чем может окончится для Танцора такой прокол, и предвкушали финал. Танцор, не выдержав тяжёлого взгляда Остапа, молча, нервно стал расстёгивать уже застёгнутую куртку.

— Гляди, братва, дым! — прервал тишину Дергач, показывая пальцем по течению реки.

Все обернулись. Точно, километрах в двух, за сопкой поднимался столб дыма. Все посмотрели на Остапа. Промокшая одежда и предвкушение горячей пищи победили, Остап решил повременить с наказанием.

— Ладно, оставь, потом разберёмся.

Танцор, облегчённо вздохнув, как-то по-идиотски улыбнулся и побежал в кусты.

— Пошли. У костра нас явно не ждут. Берём только оружие и жратву. — Остап, вскинув на плечо карабин, бросил небольшой рюкзак Дергачу: — Понесёшь.

Тот без вопросов закинул рюкзак за плечи.

— Танцор, ну ты где там, обделался, что ль? — крикнул Хрущ, выходя на берег следом за Остапом.

— Иду, уже иду я, — отозвался Танцор, появляясь из кустов. — Ни хрена себе зверюга! — громко прошептал Танцор, когда группа приблизилась и все увидели чёрную огромную голову лошади.