Инквизиция. Царство страха - Тоби Грин

«Она увидела, что Франсиска Руис лежит на полу с открытым ртом. Лоренцо Эскорсиа бил ее, приговаривая: „Ты есть здесь, повинуйся мне, выходи немедленно!“

И Франсиска Руис по-прежнему лежала на полу и не могла говорить… Означенный Лоренцо Эскорсиа запустил свою руку под юбки беаты по самый локоть, между рубашкой и ее телом. Свидетельница не видела, что он делал, хотя ей и показалось, что он смог дотянуться до самого естественного лона… А затем каноник взял у сестры Лелии домашнюю туфлю и начал бить Франсиску по ягодицам поверх одежды, а затем и по всему телу, приговаривая: „Повинуйся мне, выходи оттуда!“

Но больше ничего не произошло»^[1304].

Руис не была единственной, из которой садист Лоренцо Эскорсиа изгонял нечистую силу. В монастыре августинок города Аликанте три монахини, о которых говорили, что они одержимы нечистой силой, подверглись процедуре экзорцизма. Одна из коллег-монахинь отметила, что ей показалось, будто бесы появились в монастыре только тогда, когда прибыл сам Эскорсиа^[1305]. Отнюдь не обеспечивая изгнания, священник, совершавший «экзорцизм» путем возбуждения невротических иллюзий, просто превращал эти фантазии в реальность.

Поэтому нас не должно удивлять: таков всего лишь еще один пример того, как в течение всей своей истории инквизиция изобретала врагов и еретиков просто ради того, чтобы изгонять их.

Возможно, обвинять инквизицию в тех видах симптомов невроза, которые мы наблюдали в этой главе, окажется несправедливым. Можно доказать что угодно, указывая чрезвычайные примеры, ссылаясь на то, что в каждом обществе есть свои неврастеники. Стоит посмотреть лишь одно из современных реалити-шоу по телевизору, которое подтвердит истинность этого.

Вероятно, даже при лечении неврозов, ужасающих приступов, конвульсий и иллюзий, экзорцисты фактически не занимались главной причиной их возникновения — сексуальной подавленностью. Зато они пользовались своей собственной формой сексуального хищнического вторжения. Разве не были правы священники, которые возглавляли алюмбрадос в Эстремадуре в 1570-е гг., когда они говорили: «Эти контакты не греховны, они обязательно сделают их счастливыми, утешат и помогут освободиться от этих чувств…»^[1306]

И, разумеется, следует помнить: инквизиция не санкционировала ни одно из этих мероприятий.

Вместо сосредоточения на острых симптомах, постараемся представить, какова была жизнь в деревнях, поселках и больших городах XVII века. Когда Испания погрязла в хаосе Войны за испанское наследство в 1701 г., Португалия стояла на пороге экономического бума, который последовал с открытием золота в Минас-Герайс в Бразилии. Лиссабон переполнился английскими купцами, которые рассказывали о жизни в португальской столице со смешанным чувством восхищения и недоумения.

Дома в городе штукатурили снаружи, двери и оконные проемы были из крупнозернистого мрамора. Внутри домов полы делали из кирпича и плитки, каждое окно вело на балкон. Дороги мостили за городом на три лиги, через каждую лигу или около того стояли резервуары с водой для вьючных животных^[1307].

Однако бытие было насыщено атмосферой религиозного рвения. В 1701 г. один купец писал: «Численность всевозможных религиозных людей считают равной одной трети, а некоторые говорят, что они составляют три пятых от количества всего населения. Предполагают, что духовенство владеет одной третью земли… Если кто-то ударит священника, то его приговорят к отсечению руки»^[1308].

Он говорил, что в Лиссабоне число монахов нищенствующих орденов составляет минимум 6000 человек. Они отказываются есть объедки, ходят по улицам, прося милостыню нараспев громким требовательным тоном, двигаются из дома в дом с холщевыми сумами, переброшенными через плечо^[1309].