Гражданская война в Испании 1936-1939 - Бивор Энтони

Рохо отдал распоряжения по переброске на Теруэльский фронт ударных сил республики: XVIII корпуса Энрике Фернандеса Эредии, XX корпуса Леопольдо Менендеса и XXII корпуса Хуана Ибарролы. Дополнительно привлекались XIII и XIX корпуса. Командовать операцией было приказано полковнику Хуану Эрнандесу Саравии, командующему Армией Леванта. Всего Рохо сосредоточил 40 тысяч человек^[767]. Танковые силы были не сосредоточены в малоэффективной советской манере, а разбросаны по атакующим дивизиям.

Рохо считал, что на Интернациональные бригады ввиду их прискорбного состояния надежды нет. Вальтер, побывавший в британском и в канадском батальонах XV Интербригады, счел, что «трудно передать словами состояние оружия и то, насколько оно грязное, особенно винтовки». Вальтера насторожили также «мелкие свары и сильный антагонизм в интернациональных подразделениях», а также антисемитизм во французских подразделениях. Его огорчило стойкое высокомерие к испанцам, получившее название «клеберизма». «Больше года, – писал он о немцах XI Интербригады, – настойчиво насаждается и культивируется шовинизм, все это время проводится открыто расистская национальная политика». Слишком часто испанские войска в составе Интербригад не получали надлежащей медицинской помощи, интернационалисты не делились с ними едой и сигаретами, которые получали из дома^[768].

Силы националистов на Теруэльском выступе ограничивались 52-й дивизией, насчитывавшей, даже вместе с добровольцами-горожанами, менее 10 тысяч человек. Командир дивизии полковник Димонго Рей д’Аркур создал линию траншей и укрепленных пунктов, а также опорные пункты на высотах, таких как гора Ла-Муэла, господствовавшая над Теруэлем. План наступления генерала Рохо предполагал окружение города силами 11-й и 25-й дивизий, которые атаковали бы с северо-востока, в направлении деревень Кауде и Конкуд, тогда как 34-я и 64-я дивизии XVIII корпуса атаковали бы с юго-востока, в направлении Пико-дель-Зорро и Ла-Муэла-де-Теруэль. Еще две дивизии, 40-я и 68-я из ХХ корпуса, должны были наступать на Эскандон и Эль-Вертисе-Кастельяр. В случае действий по плану Теруэль оказался бы отрезанным от территории националистов. На следующем этапе частям XVIII и XXII корпусов надлежало установить оборонительную линию для отражения неизбежных контратак националистов, а ХХ корпусу при поддержке танков вести бои в городе^[769].

Провинциальная столица Теруэль, мрачный городок на невзрачной местности, славился зимними холодами – в середине декабря 1937 года погодные условия там были почти сибирские. На рассвете 15 декабря пошел снег, и именно в это время 11-я дивизия, где служил поэт Мигель Эрнанденс, прорвала слабую оборону националистов. К 10 часам утра она взяла Конкуд. Республиканские силы добились полной внезапности отчасти благодаря погоде, отчасти потому, что не провели предшествующей наступлению бомбардировки.

Тем не менее многие атаки оказались напрасными. 17 декабря 3-я танковая рота капитана Губанова пять раз предпринимала попытки атаковать, но не получала поддержки пехоты. Интернациональный танковый полк состоял в основном из советских добровольцев, дравшихся на самых опасных участках фронта^[770]. Особенно геройски вел себя капитан Цаплин: его танк был подбит, одна из гусениц получила повреждение всего в полусотне метров от вражеских окопов. Он оставался в танке 8 часов, «отбивая яростные атаки противника. Расстреляв все боеприпасы, он привел танк в негодность, вылез и сбежал»^[771].

В полдень 18 декабря XVIII корпус, преодолев слабое сопротивление и обойдя город Ла-Муэла-де-Теруэль, занял его. Через два дня его войска соединились в Сан-Боасе с XXII корпусом и приступили к подготовке рубежа обороны северо-западнее города. 19 декабря 40-я дивизия после сильных боев в Эскадоне достигла окраин Теруэля. В тот день на фронте побывали Прието и Рохо в сопровождении многочисленной свиты иностранных журналистов, включая Хемингуэя, Герберта Мэттьюса и Роберта Капы, ждавших момента, когда можно будет сообщить миру известие о взятии Народной армией столицы провинции^[772].

Новость о наступлении застала командование националистов врасплох. «Тревожное известие, – записал в своем военном дневнике Рихтхофен. – Красные прорвали фронт у Теруэля»^[773]. Франко был чрезвычайно огорчен – он разрывался между желанием атаковать в соответствии со своим планом Мадрид, как рекомендовали германские и итальянские советники, и отреагировать на красную тряпку республиканцев у себя перед носом. К сильнейшему неудовольствию советников, Франко не мог позволить республиканцам насладиться даже небольшим триумфом. «Генералиссимус, – докладывал легион «Кондор» в Берлин, – сразу решил по причинам особого политического престижа и ценой уже подготовленного наступления на Мадрид через Гвадалахару восстановить фронт вокруг Теруэля по состоянию на 15 декабря»^[774]. Первым побуждением Франко было немедленно прибегнуть к помощи легиона «Кондор», но Рихтхофен проявил осторожность, сославшись на «опасные погодные условия»^[775].

Чтобы ликвидировать прорыв, Франко отправил в Теруэль Аранду с тремя дивизиями и приказал Давиле вести туда же 81-ю дивизию из верховий Тахо. 20 декабря он издал директиву о формировании специальной армии для освобождения города – командование поручили Давиле. В нее включили Галисийский корпус, которому предстояло действовать севернее реки Туны, и Кастильский корпус, усиленный двумя наваррскими дивизиями, разворачивавшийся южнее. Поддержку этим силам оказывала вся наличная артиллерия и авиация, в особенности итальянская артиллерия и легион «Кондор». Однако еще целую неделю авиация оставалась на земле из-за плохой видимости и необычайно суровых морозов, опасных для двигателей, крыльев и взлетно-посадочных полос. Для действий против прорвавшихся войск можно было использовать только зенитную артиллерию «Кондора».

21 декабря вспыхнули яростные уличные бои в самом Теруэле. Газеты всего мира напечатали нечеткие фотографии республиканских танков – 68-я дивизия республиканцев при поддержке танков Т-26 заняла окрестности арены для боя быков. Националистский гарнизон Рея д’Аркура отошел к центру города и приготовился оборонять здания на площади Сан-Хуан и вокруг стоявшего там собора (речь шла о военной комендатуре, резиденции гражданского губернатора, Банке Испании, больнице «Асунсьон» и многих других).