Шпион номер раз - Геннадий Соколов

На обороте открытки у второго дома слева за Триумфальной аркой был поставлен маленький крестик.

Рождество лондонская погода отметила неприятными сюрпризами. Город надолго накрыла пелена густого тумана. Автокатастрофы тут же последовали одна за другой, превратив в горы лома сотни автомашин на обочинах дорог и забрав жизни почти у двух сотен англичан. Потом вдруг выпал снег и грянули необычные для страны морозы, продержавшиеся в январе 1963 года долгих три недели.

По мнению экспертов, таких заморозков в Великобритании не случалось полтораста лет. Суровая по английским меркам зима — температура тогда упала до минус пяти градусов по Цельсию — вызвала настоящий хаос в стране. Замерзли железнодорожные стрелки. Шоссейные дороги оказались заваленными снегом, который нечем было убирать. Даже хорошо известная нашей разведке радарная станция в Филингдейлзе, должная обеспечивать обнаружение советских ракет за четыре минуты до их приближения к Англии, не подавала признаков жизни. Пока ее не откопали из-под снега саперы, доставленные вертолетами.

Погода погодой, а работа работой, полагал Иванов, обдумывая свои планы на наступивший 1963 год. Впрочем, здесь, как и в случае с погодой, его подстерегала неприятная неожиданность. Размышления о планах на год прервал телефонный звонок шефа.

— Ты мне нужен. Срочно зайди, — услышал он сухой и чуть нервный голос резидента.

Какое-то неприятное предчувствие тут же овладело Ивановым. «Что-то случилось», — подумалось ему.

— Знаю, тебя это огорчит, — сказал генерал Павлов, когда Иванов вошел к нему в кабинет, — но пришел приказ из Москвы о твоем срочном отзыве.

— Ничего себе новогодний подарочек из Центра! — попробовал сострить Евгений, хотя от такой новости ему было вовсе не до шуток.

— Да уж, — согласился шеф, — подарок и для меня не из приятных. Я крепко рассчитывал на твою помощь здесь. Да и столько совместных дел намечалось…

— Что же случилось? — нетерпеливо спросил Иванов. — Или провинился в чем?

— Да бог с тобой, Женя, какая там вина! — сказал генерал. — Москва считает, что тебе лучше вернуться. Начальство уверено, что здесь назревает крупный политический скандал вокруг всей этой истории с Кристиной Килер, Профьюмо и тобой. Словом, собирайся домой.

— Анатолий Георгиевич, «волков бояться — в лес не ходить», — попытался было оспаривать решение Центра Иванов. — Черт с ними! Скандал так скандал. Давайте и я поскандалю. Мне же не привыкать.

— Нет, Евгений Михайлович, это приказ. Собирайся в дорогу, — уже иным, командным тоном выговорил Павлов.

— Слушаюсь, — без дальнейших пререканий выдохнул Иванов, понимая, что спорить в данном случае абсолютно бесполезно.

Вернувшись к себе в кабинет, он дал команду своему референту Паше Шевелеву готовить материалы к передаче дел. Тот начал было говорить что-то о своем сочувствии в связи с отъездом товарища, но Женя не слышал. Мысли были заняты другим.

«Стоп! — скомандовал он сам себе. — А ведь это же провал, Евгений Михайлович. Полный и абсолютный провал. Если уж получится скандал, то мои связи с Уардом, Килер, Профьюмо и Астором неизбежно будут раскрыты. Меня засветят тут же. А это — “волчий билет” для работы на Западе».

Иванов позвонил Уарду и назначил встречу. Через час друзья гуляли по заснеженному Гайд-парку и молчали. Слов не было ни у одного, ни у другого. На прощание Евгений не мог даже сказать Стиву правду о том, почему его отзывают. Соврал, что серьезно заболела мать. Кажется, Уард понял, что дело не в ней вовсе, а в назревавшем скандале, из-за которого Иванову приказывают уезжать. Опасность этого скандала Стив почувствовал раньше всех, еще минувшей осенью, но ход событий уже ничто не могло остановить.

Перед тем как расстаться, и на этот раз уже навсегда, друзья по-русски крепко обнялись и трижды расцеловались.

— Юджин, ты — мой друг. Ты это знаешь. И другом останешься навсегда. Будь счастлив, — сказал на прощание Уард.

— Мне очень трудно с тобой расставаться, Стив. Пожалуйста, береги себя, — сказал Иванов в ответ и отвернул взгляд в сторону, чувствуя, что едва сдерживает слезы.

— И ты тоже, — быстро выговорил Стив, резко повернулся, чтобы не выдать свое волнение, и зашагал прочь.

Последние перед отъездом дни пролетели незаметно. Торжественные проводы устроила Иванову лондонская ассоциация военно-морских атташе. Их прощальный подарок — серебряные сигаретница и поднос — долгие годы потом украшал рабочий стол Иванова в Москве. На подносе по металлу были выгравированы имена всех 28 членов ассоциации. Маленький прощальный банкет устроили для Жени и ребята из военного атташата посольства.

Евгений Иванов успел проститься с сэром Колином Кутом и Полом Риччи, сэром Годфри Николсоном и лордом Астором, с лордом Эднамом и лордом Эрраном. Впрочем, со многими проститься он так и не смог.

Церемонии и прощальные обеды следовали один за другим в каком-то сумасшедшем ритме. Время пребывания в Англии советского разведчика стремительно истекало. Иванов принимал сочувствие знакомых в связи с отъездом и болезнью матери, выслушивал пожелания здоровья и успехов в работе. А сам никак не мог успокоиться из-за собственного провала. Ведь он едва успел развернуться в работе, вышел на влиятельных людей, получил отличные источники информации. Такие перспективы открывались на ближайшие годы! И вдруг — отзыв… Впрочем, Иванов прекрасно понимал и обоснованность решения Центра. Понимал и в то же время отказывался его принимать.

В те предотъездные дни, казалось, лишь жена Майя была рада возвращению на Родину. Она суетилась по хозяйству, делая закупки всякой домашней утвари, которой в Москве было не так легко достать. Посудомойка, холодильник, радиоприемник, газовая плита и масса другой бытовой техники — все это было срочно заказано ею на различных торговых фирмах, упаковано в ящики и отправлено грузовым контейнером в Москву.

Иванов же заказал билеты на рейс «Аэрофлота» Лондон — Москва на 29 января. Специально сделал это по телефону, зная, что он прослушивается. После этого на метро, проверившись, что за ним нет слежки, он отправился на железнодорожный вокзал и взял два билета на поезд из Лондона в Четтем.

Билеты на самолет были заказаны лишь для отвода глаз. И не напрасно. В день отъезда Иванова, как ему потом рассказали коллеги по работе, в аэропорту Хитроу собралось человек двадцать репортеров с камерами и магнитофонами. Его ждали, но так и не дождались. Очевидно, «МИ-5» дала по своим каналам команду журналистам запастись материалами об отъезде из страны Иванова. Но он их провел в очередной раз: не улетел, а уехал из страны поездом. В Четтеме сел с женой на голландский паром, который в ночь на 29 января 1963 года взял курс на Хук ван Холланд.

В ночной дымке паром уходил все дальше от берегов туманного Альбиона. Огоньки Четтема становились все менее заметными на темно-синем полотне. Холодный морской ветер трепал пальто. Иванов стоял на корме и смотрел вслед удалявшемуся от него берегу. В голове промелькнуло: вот и все, «финита ля комедиа». Больше в эту страну хода нет.