Разделяй и властвуй. Записки триумфатора - Гай Юлий Цезарь

Двинувшись оттуда дальше, Ситтий все время опустошал поля и разорял города. Юба узнал об этом, когда был уже недалеко от Сципиона и его легатов. Тогда он решил лучше позаботиться о себе и о своем царстве, чем из желания помочь другим рисковать быть изгнанным из собственного царства и, может быть, потерпеть двойную неудачу. Поэтому он вернулся к себе, на помощь своей стране и городам, и, боясь за себя и за свое положение, отозвал даже и прежние вспомогательные войска, уже отправленные им к Сципиону, и оставил у него только тридцать слонов.

26

Так как в провинции существовало сомнение относительно прихода Цезаря и все были убеждены, что это не он, а один из его легатов прибыл с войсками в Африку, то Цезарь разослал тем временем по всем городам провинции письма с извещением о своем прибытии. Тем временем знатные люди бежали из своих городов в лагерь Цезаря и там сообщали о бесчеловечной жестокости его противников. Под влиянием их слезных жалоб Цезарь, до этого думавший выступить из постоянного лагеря со всеми войсками и с вызванными вспомогательными отрядами не раньше начала лета, решил теперь же открыть военные действия против неприятелей и немедленно написал и послал с разведочным судном письма в Сицилию к Аллиэну и Рабирию Постуму с приказом – не теряя времени и не позволяя себе никаких ссылок на зиму и на погоду, как можно скорее переправить к нему армию: провинция Африка, писал он, погибает, и его противники разоряют ее вконец; если не подать союзникам скорой помощи против преступных и коварных врагов, то от Африки не уцелеет ничего, кроме голой земли, не будет даже кровли, под которой можно укрыться.

При этом сам он обнаруживал такую торопливость и нетерпение, что уже на следующий день после посылки писем и гонцов в Сицилию жаловался на то, что войско и флот медлят прибытием, и день и ночь его мысли и глаза были устремлены только на море. И неудивительно: он видел, как выжигают усадьбы, опустошают поля, разграбляют скот, как убивают людей, разрушают города и укрепленные пункты, как казнят или держат в цепях первых в общинах лиц, а их детей насильственно уводят в рабство в качестве заложников. И в таких-то бедствиях малочисленность войска не позволяет ему оказать помощи молящим о защите! Тем временем он продолжал занимать солдат работой по сооружению вала и укреплению лагеря, безостановочно строить башни и форты и опускать в море материал для плотины.

27

Тем временем Сципион начал следующим образом дрессировать слонов. Он построил две боевые линии: одна, состоявшая из пращников, должна была представлять собой противника и пускать слонам в лоб мелкие камешки; против нее стояли выстроенные в ряд слоны; а за ними была собственно боевая линия, которая точно так же должна была обстреливать слонов камнями и гнать их назад на неприятеля тогда, когда противник начнет бросать в них камни и они от страха повернут на своих. Но это обучение шло с большим трудом и очень медленно: тупоумные слоны трудно поддаются даже многолетней выучке при постоянном упражнении, и, когда их выводят в бой, они одинаково опасны для обеих сторон.

28

Так действовали оба полководца под Руспиной. В это время комендант приморского города Тапса, бывший претор Г. Вергилий, заметил, что отдельные корабли с войском для Цезаря по незнанию местности и своего лагеря блуждают в разных направлениях; и вот, воспользовавшись удобным случаем, он посадил на имевшееся в его распоряжении весельное судно солдат и стрелков, придал к ним несколько шлюпок и начал гнаться за отдельными Цезаревыми кораблями. Напав на нескольких из них, он был отбит и обращен в бегство, но все-таки не отказался от своих попыток и случайно наткнулся на корабль, на котором были два молодых испанца^[326] Титии, трибуны 5-го легиона, отца которых Цезарь выбрал в сенат. С ними был и центурион того же легиона Саллиэн, который осаждал в Мессане^[327] легата М. Мессалу и не только обращался к нему с мятежными речами, но и задержал и арестовал деньги и украшения для Цезарева триумфа и по этой причине боялся за самого себя.

Сознавая за собой вину, он убедил молодых людей сдаться без сопротивления Вергилию. Отведенные Вергилием к Сципиону, они были отданы под стражу и на третий день казнены. Когда их вели на казнь, то старший Титий, говорят, просил центурионов убить его прежде брата; он легко получил их согласие, и, таким образом, оба они были казнены.

29

Тем временем эскадроны всадников, которых оба полководца обыкновенно ставили на караул перед лагерем, изо дня в день завязывали небольшие стычки; иногда даже лабиэновские германцы и галлы вступали в разговоры с цезаревыми всадниками, условившись не трогать друг друга. Тем временем Лабиэн пытался с отрядом своей конницы штурмовать и город Лептис, комендантом которого был Г. Сасерна с шестью когортами, и силой ворваться в него, но благодаря отличным укреплениям города и множеству метательных машин защитники отбивались легко и без урона. Однако его конница часто и неустанно делала эти набеги; но однажды, когда у ворот скучился целый эскадрон неприятельских всадников, наши метко пустили скорпион и пригвоздили им их декуриона к лошади; тогда остальные панически бежали в свой лагерь. После этого они потеряли всякую охоту атаковать город.

30

Тем временем Сципион почти ежедневно выстраивал войско недалеко от своего лагеря, всего в трехстах шагах, и по истечении большей части дня снова возвращался в лагерь. Этот маневр повторялся довольно часто; но так как из Цезаревого лагеря никто не выходил и не приближался к Сципионовым войскам, то из презрения к терпению Цезаря и его войска Сципион вывел все свои силы, выстроил перед фронтом тридцать слонов с башнями на них, вытянул возможно шире свою многочисленную конницу и пехоту, двинул единовременно всю эту массу и стал на равнине не очень далеко от лагеря Цезаря.

31

При известии об этом Цезарь приказал всем солдатам, которые вышли из окопов за фуражом и дровами, а также за палисадом и другими необходимыми для укрепления лагеря материалами, понемногу и спокойно, без суетливости и паники возвратиться в окопы и стать на вал. А тем всадникам, которые стояли на карауле, он отдал приказ держаться на тех местах, которые они занимали раньше, до тех пор пока до них не будут долетать неприятельские снаряды; если же неприятели подойдут ближе, то по возможности в полном порядке отступить за укрепления. Равным образом и остальной коннице отдан был приказ быть всем на своих местах, вооруженными, в полной готовности. При этом ему не было надобности делать все это лично и для этой цели следить за неприятелем с вала, но с присущим ему удивительным знанием военного дела он отдавал все необходимые распоряжения, сидя в ставке, через разведчиков и гонцов.