Мне всегда везет! Мемуары счастливой женщины - Галина Артемьева

В итоге Сослан сказал, что приехал в Москву за машиной, которую ему обещал отец детей, что остановился у сестры в Химках, что муж сестры — милиционер и если что, они все вместе приедут и всех нас порежут. На прощанье он оставил номер телефона и велел немедленно звонить, иначе нам всем придет конец.

— Я все улажу, Фаина Семеновна, не беспокойтесь ни о чем, — постаралась я как-то успокоить нашу героическую англичанку. — Тут явное недоразумение.

Но я прекрасно понимала, что никакое это все не недоразумение. Это результат безумной деятельности мужа. Он хоть и безрезультатно, но упорно, вот уже несколько лет пытался покупать, продавать, мечтал о неслыханных барышах… У кого-то уже получалось, складывалось. Но у него пока никак. Этому самому Сослану он, скорее всего, пообещал помочь купить машину. Может, и задаток взял. Я не знаю. Муж дома появляется редко. После работы он занят бизнесом. Или — у него тяжелый больной. Как обычно. Найти его бывает трудно. Да я уже и не ищу. Но вот сейчас он нужен позарез.

Я знала, что он всем своим «партнерам по бизнесу» сообщает домашний телефон и адрес. Это придавало ему респектабельности: и район, в котором он живет, и то, что вот — работает на полном доверии, дает координаты семьи. И детей у него трое… По всем статьям — порядочный семьянин и честный человек. Я умоляла его этого не делать. Просто — подумать о безопасности детей. Ведь сейчас такое творится! Но он всегда поступал по-своему. И вот результат.

Через час бегу домой. Фаина Семеновна все еще у нас, не решилась покинуть детей, раз им грозит такая опасность. Она еще раз пересказывает историю встречи с черным человеком. Добавляет, что он зачем-то сказал, что у него тоже трое детей дома. Оставляет мне бумажку с написанным его рукой номером. Я снова успокаиваю ее, стараясь казаться спокойной, даже безмятежной. Фаина Семеновна даже призывает меня к бо́льшей серьезности.

— Главное, вы не волнуйтесь, это какая-то полная ерунда, — убеждаю я ее.

Мы прощаемся. И тут уж я начинаю действовать. Главное: найти Артемия Октябревича. Пусть встречается с этим человеком, пусть делает что угодно, но чтобы мои дети не подвергались опасности!

На работе обещают передать, чтоб позвонил жене… Вот и весь результат.

Но ждать я не могу. В меня словно вселился кто-то другой — страшный даже мне самой. Это, наверное, материнский инстинкт включился. Я сейчас ощущаю такую силу, что могла бы разорвать черного человека голыми руками, если бы он приблизился к нашей двери. Я думаю: какой же он мужчина, если не стесняется детям угрожать? Как это можно вообще? И еще я понимаю, что муж нам не защитник. Он впускает в дом опасность. В тот самый дом, который, как мужчина, и должен оберегать. Ну что ж… Одна я на белом свете…

Я набираю номер, оставленный черным человеком. Подходит женщина. Видимо, та самая сестра Сослана.

— Твой брат был у нас в доме и угрожал прирезать моих детей. Если еще раз появится, учти, я приеду к вам, угрожать не буду, просто всех уничтожу.

У меня такая сила ненависти и такой голос, что она пугается. Я теперь могу все: даже испуг ее ощущаю на расстоянии.

— Его нет дома, я передам, — говорит женщина.

— Я еще позвоню, можешь не передавать.

Я кладу трубку. Сердце мое заходится.

Все! Меня накрыло! У меня только и есть в жизни радости — дети. Только они. Моей жизни, как таковой, давно не осталось. Я — автомат. Я автоматически хожу на работу, автоматически отдаю знания, накопленные в пору, когда я еще была живой, но только одно греет мое сердце: дети. И если сейчас кто-то посмел угрожать им, я себя не пожалею. Но и тех, кто грозит, уничтожу. На это меня еще хватит.

Я снова набираю оставленный номер. Подходит мужчина. Чувствую — не тот. Значит — муж сестры. Химкинский милиционер.

— Ты уже в курсе, — говорю я ему, — как твой родственник приходил и угрожал моим детям. Вот и телефон твой его рукой записан. И свидетель есть: учительница детей. Сейчас в милицию пойду, заявление напишу.

— Я с ним разберусь, — обещает мне милиционер.

— Это я с ним разберусь, — говорю я.

Вдруг звонит муж. Значит, передали ему. Отлично. Я рассказываю о том, что произошло, и требую обеспечить нашу безопасность.

— Я все улажу, — блеет он. — Я все улажу и тебе позвоню. Вам нечего бояться.

Я ему мало верю. Я снова звоню — чую, что Сослан вернулся. Подходит женщина.

— Зови брата, — велю ей. — Вернулся брат.

Она безропотно зовет.

— Ты думаешь, гад, я твоих детей не достану? Еще раз придешь, сделаю с твоими то, что ты моим детям обещал.

— Твой муж, — говорит черный человек, — мине должын машину. Жена должен за мужа отвечать.

— Твоя жена за своего мужа ответит, — сулю я ему. — Понял?

Что-то со мной творится неладное…

Дети за меня пугаются.

— Мамочка, успокойся, они тебя очень боятся! Успокойся, мамочка!

А у меня никак не получается. И слез нет. Были бы слезы — я б ожила. А так — лед внутри. И этот лед жжет хуже любого огня.

…На следующий день домой забегает муж:

— Я с ним встречался, все решил. Он больше не придет. Ты их там так всех напугала, просили, чтоб я тебя остановил, чтоб ты им ничего не делала.

Потом у мужа снова оказывается тяжелый больной, и он убегает.

Через пару дней раздается междугородний звонок.

Телефонистка уточняет номер и соединяет меня с Сосланом.

— Слушай, — просит тот, — вот, я уехал. Давай сделаем так: я тебя не знаю, ты меня не знаешь, а?

Ну что ж. Не будешь лезть в мой дом, так и сделаем.