Лукреция Борджиа. Три свадьбы, одна любовь - Сара Дюнан

– Когда? Ах, когда герцогу представится возможность подумать об этом. Надеюсь, не слишком скоро, ведь тогда ты уедешь от меня, а мне этого не вынести!

Лукреция вспомнила слова Чезаре и одновременно ощутила два самых сильных страха: что она предаст свою любовь к Альфонсо и что где-то в глубине души отец хочет устроить ей такой брак, чтобы в результате она навсегда осталась в Риме.

– Я знаю, насколько важен этот союз для нашей семьи, отец, – твердо сказала она. – И я сделаю все, что в моих силах, чтобы он состоялся.

– Ах! Как отрадно видеть, что моя Лукреция снова прежняя. Сын Эрколе станет счастливейшим мужчиной Италии. А знаешь, вы ведь один раз уже встречались. Несколько лет назад он приезжал в Рим просить о кардинальской шапке для своего брата.

– Я… я совсем его не помню.

– Что ж, ты была молода. Но уверен, он тебе понравится. Все говорят, что он здоровяк.

Она бодро улыбнулась, однако пресекла любые мысли о мужчинах, сосредоточившись лишь на расстоянии, которое разделяет их города.

Александр, вне себя от радости, что дочь стала послушной, заключил ее в свои объятья, и она вновь почувствовала хорошо знакомый запах своей семьи.

«Прости меня, Альфонсо, – думала она, мягко выбираясь из рук отца, – у меня нет иного выбора, если я хочу уехать отсюда».

Ох, если бы только ее мнение имело хоть немного веса! Хотя Александр усиливал давление, последнее слово оставалось за Францией, ведь теперь она влияла на все дела Италии, а король Людовик находился в самых расстроенных чувствах. Да, он был бы счастлив вонзить нож в спину д’Эсте, отплатив тем самым за то, что они поддерживали Людовико Сфорцу в Милане, и знал, что без благословения папы никогда не получит корону Неаполя. С другой стороны, он не хотел разрушать дома Арагона и Сфорца лишь затем, чтобы на их место пришли Борджиа.

Зима шла своим чередом, ничего не менялось. Нужно было, чтобы кто-то направил мысли Людовика в нужное русло. Это мог бы сделать Чезаре, ведь его солдаты понадобятся королю, если он пойдет на Неаполь, однако в данный момент у него были дела посерьезней: стены одного из городов никак не желали обрушиться к его ногам.

* * *

Все шло так хорошо: Джованни Сфорца сбежал еще до того, как армия Чезаре вошла в Пезаро, и не успел сам он расположиться во дворце, как город Римини решил ему сдаться.

Вместо него противостоять этому новому Голиафу пришлось маленькому городу Фаэнца – и своим откровенным неповиновением тот преподал Чезаре хороший урок государственного управления. Город Фаэнца располагался всего в нескольких милях от Форли (хозяйка которого была свержена скорее своими же людьми, чем вторгшейся армией), правил им шестнадцатилетний юноша вместе с городским советом, и более честного правления нельзя было и желать. Молодой герцог Манфреди был так благороден, что предложил сдаться, чтобы спасти свой город от разрушений, но горожане не хотели об этом слышать. Когда к стенам подкатили артиллерию, они потуже затянули пояса и вставили тканевые шарики в уши, чтобы не оглохнуть от грохота пушек.

В остальном можно было винить только погоду.

Зима в тот год пришла рано и доставила куда больше неудобств осаждавшим, чем осажденным. Под проливными дождями не горел порох в пушках, а когда пошел снег, земля замерзла, и грязь в лагере превратилась в ледовый каток. Солдаты падали, если двигались, а если не двигались, то замерзали. Чезаре, давно выучивший, что успешна лишь та армия, о которой как следует заботятся, отозвал людей, оставив под стенами небольшой отряд под предводительством Вителоццо Вителли – заблокировать дорогу, по которой в город везли продукты.

Пусть все это и выглядело как поражение, Чезаре был не намерен сдаваться. Сейчас он контролировал уже пять городов и, проводя зимние месяцы в своем новом дворце в Чезене, назначил управляющих, установил налоги и навел порядок при дворе. Пушки могут разрушить стены, но теперь необходимо было возводить мосты. Он устроил щедрый рождественский ужин для членов городского совета и открыл двери своего дома, чтобы каждый мог увидеть, как живет их новый герцог. Он устраивал на площади рыцарские турниры и боевые поединки, а по деревням разнесся слух, что герцог Валентино готов сразиться с любым, кто думает, что бегает быстрее или способен повалить его на землю. Поднять руку на собственного герцога, ощутить всю мощь власти, сойдясь с ним в поединке – разве это не чудо? В каждом состязании Чезаре побеждал, а другие проигрывали (как бы рьяно ни старались взять верх), но каждая сторона принимала судьбу с должным изяществом, и все отлично провели время.

– Вы планируете проводить подобное каждый год? – спросил Рамирес де Лорка, один из его испанских капитанов, после того как все закончилось.

– Возможно. Почему бы и нет?

– Я… я думаю, они станут позволять себе лишнее. Всем известно, что вы отличный солдат. Они полагают, что вы должны держать дистанцию.

– А я считаю, что уж лучше прослыть непредсказуемым, – осторожно ответил Чезаре.

Лорка имел репутацию опасного и далеко не всегда справедливого человека. Во время своего вынужденного отдыха Чезаре старался, в частности, понаблюдать за теми, кто управляет городами в его отсутствие. Отец одобрил бы такой подход. Порой казалось, что на плечах у этого дерзкого молодого человека на удивление зрелая голова.

* * *

Ранней весной пушки вновь открыли огонь по Фаэнце, и вся Италия, а в особенности Франция и Феррара с волнением наблюдали за развитием событий.

– Бог мой, с таким войском я бы мог завоевать всю Италию, – сказал Чезаре, когда увидел на стенах женщин бок о бок с мужчинами и услышал о том, что богачи открыли свои погреба, чтобы накормить бедных. Но и это не спасло город от неминуемого поражения. Окончательную победу помог одержать предатель – местный торговец одежды сбежал из города и указал на уязвимые места обороны. Перед тем как подготовить пушки к атаке, Чезаре вздернул предателя на виселице, чтобы весь город мог полюбоваться на него.

Когда стены были разрушены, герцог и его младший брат сдались. Сразу же внутрь поступили еда и прочие припасы, и был отдан приказ не грабить горожан. Герцог Манфреди присоединился к Чезаре за столом и принял щедрое предложение занять место в его армии. Если в голове победителя и роились какие-то другие мысли, он оставил их при себе.

* * *

Теперь большое колесо военных походов закрутилось с новой силой. Уже через несколько дней армия Борджиа вновь отправилась в путь, на этот раз в противоположном направлении. Через тридцать шесть часов они достигли окрестностей Болоньи. Самой Болоньи! Чтобы избежать нападения, защитники предложили им на откуп другую крепость Романьи, и армия двинулась южнее, на этот раз на территорию Флоренции.

С приходом волка в овчарню сразу началась паника. Оба города находились под защитой Франции. В Риме папа публично открестился от своего сына и приказал ему вернуться домой, а сам радовался хаосу, который тот учинил: такая стратегия скоро станет настоящим искусством. Когда армию Чезаре от стен Флоренции отделяло всего шесть миль, ее правители в ужасе согласились заплатить внушительную сумму за то, чтобы герцог стал им другом, а не врагом. К счастью для городской казны, войска повернули обратно раньше, чем город смог собрать деньги: богатый порт Пьомбино на тосканском берегу только что выгнал собственного правителя. Кто позаботится о нем лучше, чем человек, который стал властителем всей Романьи?