Исландия эпохи викингов - Джесси Л. Байок

В XII и XIII веках в исландском обществе изменился баланс сил, и властное равновесие оказалось нарушено. По ходу эволюции к более стратифицированному обществу число годи уменьшилось, а власть тех, что остались, резко возросла. К началу XIII века контроль над большинством годордов сосредоточился в руках всего шести больших родов. Такая концентрация власти вызвала дестабилизацию системы управления страной, и особенно остро ее эффекты ощущались в течение четырех десятилетий с двадцатых по середину шестидесятых годов XIII века. В современных трудах это время называют эпохой Стурлунгов^[528], поскольку успехи и неудачи именно этого рода были в те годы на виду более других.^[529]

С точки зрения современного исследователя ясно, что представители этих шести семей, периодически называемые историками «большими годи» (дисл. stórgoðar или stórhǫfðingjar^[530]), были заняты формированием нового социального класса, несмотря на то что сами они себя именовали старым, скромным в сравнении с их амбициями термином «годи». XIII век в Исландии был переходным — старая двухуровневая система^[531] «годи — бонды» нарастила дополнительный верхний уровень. Это оказалось возможным в значительной степени благодаря интенсивному росту богатства отдельных годи, а рост этот был связан с контролем над церковной собственностью. Однако реальные масштабы изменений в устройстве исландского общества, произошедших в силу появления новой сверхэлиты, не так-то просто оценить. Трудность заключается в том, что возникновение новых исландских «сеньоров» не стало, как можно было бы ожидать, революцией и общественный порядок менялся медленно и постепенно. Большим годи не пришлось изгонять силой некую прежнюю управленческую элиту; они, по словам Гуннара Карлссона, автора фундаментального труда по эпохе Стурлунгов, просто поднялись по социальной лестнице на одну ступеньку вверх — ступеньку, на которой до них не стоял никто.^[532]

Если прежние годи занимались делами своих округ и представляли интересы местных жителей, то большие годи конца XII и XIII века стремились установить контроль над крупными регионами. Особенно остро этот вопрос стоял в самые «черные» годы эпохи Стурлунгов (ок. 1230–1262), когда наиболее амбициозные из больших годи пытались распространить свое влияние на целые четверти. Одновременно происходили и другие социальные трансформации — вместе с появлением сверхэлиты больших годи самые успешные из обычных бондов тоже сделали шаг вверх по социальной лестнице и стали «большими бондами» (дисл. stórbœ́ndar^[533]).

Для больших бондов появление больших годи было как нельзя кстати — они сразу же заняли нишу посредников между обычными бондами и большими годи, стали смазкой в новой трехуровневой системе.^[534] Если обычный бонд делался «большим», это означало его социальный успех, к этому стремились амбициозные личности. Одновременно в эту же нишу опускались потомки старинных родов годи — тех, кому не удалось шагнуть наверх. Фактически большие бонды исполняли те же самые функции, что годи X–XI веков. Они формировали группы интересов из местных землевладельцев и возглавляли их, они обеспечивали своим клиентам безопасность и представляли их в судах и на переговорах. Большие бонды, однако, были именно бондами, только особенно состоятельными и целеустремленными. Таковы, например, Торгильс сын Одди из Дворового пригорка (ум. 1151), чьего сына, Эйнара, мы уже встречали в главе 15 настоящей книги, и Торд сын Гильса с хутора Дворовая гора; оба жили в XII веке и были процветающими землевладельцами — обоим удалось стать годи, то есть перекупить годорд у старых хозяев. Основной период деятельности Торда приходится на первую половину XII века, а его сын, годи Лощинный Стурла (ум. 1181), стал весьма влиятельным человеком к середине того же века. У него было трое сыновей, и в честь них-то и названа эпоха Стурлунгов. Это были уже не просто годи, а именно большие годи — Торд (отец Стурлы, автора «Саги об исландцах» и «Саги о Хаконе Старом сыне Хакона»), Сигхват и Снорри (автор «Младшей Эдды» и «Круга земного»). Основной период их деятельности пришелся уже на XIII век.