Мемуары «Красного герцога» - Арман Жан дю Плесси Ришелье

В ответ он заявил мне: «Ради Бога, не вмешивайтесь не в свое дело, лучше отправляйтесь туда, где собираются члены Совета, чтобы стала видна разница, с коей Король относится к людям, похожим на вас, и к другим». И тут же прибавил: «Пусть кто-нибудь сопровождает вас, иначе вам не разрешат войти». Подозвав г-на де Виньоля, находившегося неподалеку, он попросил его составить мне компанию.

Я колебался, размышляя, достоин ли я подобной чести, однако счел, что следует ценить расположение ко мне Короля в такой момент, а позже своими поступками доказать ему, что я был его достоин и не имел никакого отношения к тем, кто явился причиной гибели маршала д’Анкра.

Откланявшись, я попросил у де Люиня, стараясь как можно менее рассердить его, дозволения увидеться с Королевой, чтобы смягчить ее гнев. Он ответил мне, что сейчас не время испрашивать на это позволения Короля, но что, если такие встречи будут позволены, он вспомнит о моей просьбе.

Я вышел из дворца в сопровождении де Виньоля и направился в Совет, где собрались дю Вер, Вильруа, президент Жанен, Деажан, государственные секретари и некоторые другие.

Г-н де Вильруа, которому я беззаветно служил до тех пор, решив, видно, что я – причина смерти маршала, попытался воспрепятствовать мне войти, спросив, в каком качестве я явился. Г-н де Виньоль смешался, рассказал о возникшем затруднении; я же попросил его передать им, что пришел исключительно из повиновения Королю, отдавшему мне такой приказ.

После моего ответа собравшиеся члены Совета продолжили рассылать во все провинции и за пределы королевства повеления Короля.

Пока я находился там, я успел переговорить с разными людьми, однако остерегаясь общения с теми, кто был душой Совета. Пробыв в этом месте время, достаточное для того, чтобы сказать, что я сумел войти туда, я потихоньку удалился. По дороге я встретил г-на Манго, шедшего во дворец на встречу с Королем; кратко поведав ему о случившемся, я продолжал свой путь, а г-н Манго – свой.

Я не провел и получаса в своей комнате, как узнал, что он был арестован в прихожей королевских покоев, что у него отобрали печати и отправили его домой, не применив к нему никаких иных мер. Я также узнал, что дома у г-на Барбена находится стража и ему запрещено разговаривать с кем-либо.

Барбен узнал о случившемся с маршалом в одиннадцать часов, когда спустился из кабинета, чтобы отправиться в Лувр на деловое заседание. Депорт Бодуэн, секретарь Совета, подошел к нему и сообщил, что в Лувре суматоха; видя, что Барбен как раз собирается идти туда, он поведал ему, что маршал д’Анкр убит, а затем добавил, что убить маршала приказал Король; Бодуэн надеялся таким образом отговорить Барбена от посещения Лувра.

Однако последний заявил, что даже если бы он отсутствовал, то, получив сие известие, немедленно приехал бы в город на почтовых, и что он не совершил ничего, что могло бы бросить на него тень; говоря так, он двинулся к Лувру. Но, видя, что не может попасть внутрь, поскольку ворота заперты, направился к первому конюшему Королевы – там-то я и нашел его.

Барбен не желал возвращаться к себе, хотя Депорт торопил его, стремясь навести порядок в бумагах, на что Барбен ответил, что служил так, что может открыть ему не только бумаги, но и сердце. В эту минуту кто-то сообщил ему, что на другом берегу реки ждет карета, запряженная шестеркой лошадей и готовая отвезти его туда, куда ему будет угодно; но он отвечал, что желает ехать только в Лувр, и намеревался сделать это.

Однако внезапно появившийся отряд стражников и стрелков препроводил Барбена обратно в дом, куда немедленно явились два комиссара, дабы арестовать его бумаги, а именно: Кастиль, интендант финансов, и Обри, мэтр по ходатайствам и президент Большого Совета.

Они начали спорить еще у дверей за право первому войти в дом, руководствуясь в своем поведении то ли любовью к возложенным на них обязанностям, то ли возникшим от осознания ими собственной значимости апломбом. Они нашли большое количество писем маршала д’Анкра, но вовсе не таких, как ожидали, да и ни один иной документ никак не компрометировал Барбена, напротив, свидетельствовал в пользу его порядочности.

Сразу после того, как маршал был убит, г-н де Витри прошел в комнату супруги маршала, располагавшуюся возле покоев Королевы, и арестовал ее, забрав все, что у нее было, в частности, деньги, драгоценности и мебель.

На ней были надеты драгоценности короны, ибо она находилась в постоянном страхе, как бы не случилось какое-нибудь несчастье, и так боялась, что считала себя в безопасности, только если при ней были сокровища, коими можно было бы откупиться; однако она не имела права носить их, поскольку, хотя она и делала вид, что эти сокровища принадлежат ей, вещи такого рода должны храниться в каком-то определенном и надежном месте, ведь с человеком может случиться все что угодно.

Барон де Витри заставил ее снять драгоценности и отправил супругу маршала в комнаты, где содержался арестованный Господин Принц. В то же время в покои маршала послали людей, дабы вынести оттуда всю мебель и бумаги; однако самое драгоценное, что у него было, нашли на нем, и это стоило 1 900 000 ливров.

Часть его дома была разграблена, и среди прочих – комната сына маршала, которого де Витри приказал взять под стражу до решения Короля. Отец приказывал называть сына графом де Ла Пене: якобы он происходил из этого почтенного итальянского рода.

Это был мальчик двенадцати лет, воспитанный, многообещающий, достойный лучшей судьбы; что до дочери маршала, о которой речь шла выше, она скончалась 1 января этого года. Господь пожелал избавить ее от переживания того, чему ей пришлось бы стать свидетельницей, доживи она до описываемого дня.

За совершенный поступок барон де Витри был немедленно возведен в ранг маршала Франции. Его должность капитана гвардейцев отдали г-ну дю Алье, его брату, получившему духовное звание и служившему в аббатстве Сент-Женевьев и надеявшемуся стать, как один из его родственников, аббатом; несмотря на то что ему нелегко было вернуться в мир, с помощью своей отваги и добродетели вкупе с репутацией, коей отличались при дворе его отец и брат, он смог снискать себе репутацию бравого и мудрого дворянина, и всякий при дворе счел, что он вполне достоин должности, на которую его назначили.

Персен, деверь де Витри, получил командование Бастилией. Ему доверили охранять Господина Принца вместо шевалье Коншина.

Во второй половине того дня представители всех цехов и орденов явились приветствовать Короля, аплодируя ему за то, что было сделано. Они увидели Его Величество за игрой в бильярд – г-н де Люинь нарочно сделал так, чтобы народ мог отовсюду видеть Короля.

Это было похоже на возрождение старинного обычая, когда французы при вступлении монарха на престол носили его на руках, чтобы вся армия могла приветствовать его изъявлениями радости: подобный пример есть и в Священном Писании, там, где рассказывается о вступлении на престол царей богоизбранного народа.

Его Величество пребывал до сего дня в нежном возрасте, потому Люинь занимался лишь тем, что прислуживал ему да свистел, подражая коноплянке; однако в описываемый день стало ясно, что он ищет себе иной судьбы, вознамерившись занять место, которое до него занимал маршал д’Анкр; как будто дерзость перешла от маршала к нему, согласно поговорке, которой воспользовался маршал де Буйон: таверна всегда одна и та же, меняются лишь глотки.