Путешествие по Сибири и Ледовитому морю - Фердинанд Врангель

Четвертая поездка по льду и опись берега до острова Колючина. – Съезд. – Встреча с чукчами на Шелагском мысе. – Сказание о земле на Север. – Путь по морю. – Полыньи и тонкий лед. – Поворот. – Опасное положение. – Потеря части запасов. – Выезд на берег. – Встреча с Матюшкиным. – Известие о Шалаурове. – Продолжение описи морского берега до острова Колючина. – Замечания о чукчах. – Недостаток путевых припасов и крайнее изнурение собак. – Возвращение. – Заключение.

Зима 1822 и 1823 годов, по понятиям здешних обитателей, была гораздо умереннее обыкновенной, потому что термометр только однажды (10-го января) спустился на 37° мороза, и северные сияния показывались редко и слабо. Несмотря на то, нельзя было решиться предпринять зимой путешествия по Ледовитому морю, где стужа сама по себе сильнее, а при совершенном недостатке прочного жилища и топлива – гораздо чувствительнее. Потому отложил я путешествие до наступления более умеренного времени года, а между тем занимался затруднительными и продолжительными сборами и приготовлениями к поездке, или, сидя в моей хижине у ярко пылающего чувала, за толстыми ледяными окнами, приводил в порядок и записывал сделанные в течение прошлого лета наблюдения и описи.

Приезд Тарабукина, бывшего верхоянского окружного исправника, занявшего ту же самую должность в Колымске, произвел весьма приятную перемену в однообразии нашей жизни. Деятельный чиновник этот, принимая живейшее участие в успехе нашей экспедиции и зная притом очень хорошо здешнюю страну, всячески старался нам быть полезным.

В прошлом году рыбная ловля была весьма изобильна, и собаки, в которых мы всего более нуждались для нашей поездки, с прекращением заразы оправились и снова размножились. Тарабукин употребил эти и другие благоприятные обстоятельства в нашу пользу, нимало не стесняя тем обитателей, а, напротив, доставляя им от того выгоды.

Большие запасы корма для собак были перевезены в стан наш у Большой Баранихи, к Малому Баранову Камню и в Сухарное, а также в Походск, Черноусову, Малое Чукочье и в Нижне-Колымск, так что, по крайней мере, в этом отношении были мы обеспечены.

Зная на опыте, как мало можно надеяться на вспомоществование окрестных жителей, при всем старании могущих доставить только небольшое число собак, годных для дальнего и продолжительного путешествия, я не ограничился Колымой, а обратился к прибрежным жителям рек Индигирки, Хромы и Яны, у которых собаки обыкновенно бывают очень хорошо выезжены. Для более верного успеха объехал я сам эти страны и остановился на некоторое время в Усть-Янске, где спутник мой, лейтенант Анжу, оказал мне деятельное вспомоществование. Мне удалось уговорить племена, живущие по берегам упомянутых рек, выставить для предлежащего путешествия нашего 15 хороших нарт с самыми надежными собаками и провиантом на два месяца. Обеспеченный и с этой стороны, возвратился я в конце 1822 года в Нижне-Колымск и с уверенностью мог надеяться, что для успешного окончания нашей экспедиции не представится уже никакого существенного и неудобоотклонимого препятствия.

Использовав с пользой время, до нашего остававшееся отъезда, отправил я 30-го января 1823 года штурмана Козьмина, на двух нартах к Медвежьим островам для точнейшего определения положения Крестового острова и чтобы увериться в существовании предполагаемого в том краю другого острова под тем же названием. Февраля 17-го, несмотря на сильные морозы, окончил штурман Козьмин свое чрезвычайно трудное путешествие и представил мне подробные описи как Медвежьих островов вообще, так и Крестового особенно. Он убедился, что другой Крестовый остров не существует: по крайней мере, все разъезды и старания Козьмина найти его были тщетны.

Между тем мы беспрестанно занимались приготовлениями к нашему последнему большому путешествию по льду, которым должны были довершить исполнение данного нам поручения. Не только люди, собственно для экспедиции назначенные, но и все жители местечка работали деятельно: старые нарты тщательно исправлялись, новые приготовлялись, дорожные палатки приводились в порядок и пр. Мало-помалу собралось столько нарт с надлежащим числом собак, что, согласно моему желанию, нашел я возможным разделить экспедицию на две части, из которых одна, под начальством мичмана Матюшкина, должна была описать Чукотский берег до Северного мыса, тогда как я с другой частью хотел предпринять путешествие по льду в Ледовитое море, чтобы еще раз попытаться отыскать предполагаемую там большую землю. Берега твердой земли обещали более предметов для изысканий естествоиспытателям, нежели льдины и торосы Ледовитого моря, потому доктор Кибер отправился с мичманом Матюшкиным. Мне сопутствовал штурман Козьмин.