Странствия хирурга: Тайна затворника Камподиоса - Вольф Серно

Два дня спустя сеньора Утрилло появилась снова, на сей раз в сопровождении всех шестерых детей. Витусу вспомнились дети Орантеса, и он невольно улыбнулся.

– О да, господин хирург, – женщина низко ему поклонилась, – ему уже намного лучше!

Витус в первый раз присмотрелся к крестьянке повнимательнее: лицо у нее красивое, глаза большие, губы полные и яркие. Лет ей, наверное, около тридцати, но вид у нее не такой потрепанный, как у многих ее сверстниц.

– Пако, поклонись доктору, – прошептала она на ухо сыну. И улыбнулась Витусу, который заметил, что зубы у нее белые и ровные. Мальчик сделал шаг вперед и поклонился, придерживая рукой торчащую в горле трубочку.

Витус поднял малыша на руки. Тот совершенно свободно дышал носом. Температура тоже спала, доказательством тому служил его прохладный лоб.

– Пако, сейчас мы эту трубочку из твоего горла удалим. Может, тебе будет немножко больно, но ведь ты уже почти взрослый мужчина и плакать не станешь, правда?

Пако решительно кивнул.

– Хорошо, – Витус посадил малыша на ящик и поднес к его носу губку с небольшой дозой наркотика. Его было ровно столько, чтобы мальчик сильной боли не почувствовал и в то же время не заснул. Снял повязку с горла. Слава Богу, края ранки вокруг трубки не воспалились.

– Повязка тебе больше ни к чему, – сказал он, но мальчик никак не отреагировал.

Мягко потянув за трубочку, Витус вытащил ее из отверстия в горле. Освобожденные края ранки плавно сомкнулись.

– Тирза, дай мне, пожалуйста, иглу с ниткой, я наложу простой шов.

Он не отводил глаз от ранки, требовательно протянул руку.

– Тирза! Ты меня слышишь?

– Да, конечно! – в голосе Тирзы прозвучала плохо скрываемая обида.

– Мне нужна игла с ниткой.

Получив, наконец, требуемое, он принялся накладывать шов.

– Сеньора Утрилло, а что с пятью девочками, которых вы привели?

– Я что-то не пойму, господин хирург. Лучше всего, если вы сами их осмотрите.

Витус завязал узелок и обрезал кончики, а Пако поручил заботам Тирзы.

– Хорошо, для начала осмотрим зев каждой из них.

Дети послушно выстроились хирургом и открыли рты. Витус взял большую деревянную ложку и, надавливая ею на корень языка каждой из девочек, осмотрел их по очереди.

Он заметил, что у двоих из них тоже налицо проявления дифтерии в легкой, правда, форме. На этой стадии болезнь еще не отчетливо выражена и затруднения дыхания обычно не наблюдается. Похоже на то, что со всей своей силой болезнь обрушилась как раз на маленького Пако.

– Господин хирург!

– Да, сеньора?

– У меня еще один вопрос, – Беллеса Утрилло умолкла, потому что тема предстоящего разговора ее как-то смущала. – Моя свекровь... Она, знаете ли, живет вместе с нами, часто мучается от прострелов, и я хотела бы вас спросить, нет ли у вас чего такого...

– Разумеется. Обратитесь к моей ассистентке. – Он указал на Тирзу. – У тебя ведь наверняка найдется растирание или какое другое средство на такой случай?

– Да, у меня есть кое-что, Витус.

– Хорошо. Тогда дай этой сеньоре еще жаропонижающее и противовоспалительное для ее дочерей.

– Как скажешь.

Витус посмотрел на нее с недоумением: за что она на него взъелась?

И вот они снова двинулись дальше.

После того как на одном из мелководий они перебрались через Эбро, дорога повела артистов в сторону Вильякрайо и Цильернело-де-Бесано ко множеству небольших озер, где берет свое начало эта большая испанская река. Очередной лагерь они разбили прямо на берегу одного из них, потому что Артуро с Витусом решили, что, богатое рыбой, оно отлично пополнит их запасы съестного.

В первый же вечер они дали представление для жителей окрестных деревень. В каком-то смысле и для них самих это было премьерой.

Артуро с Анакондой дополнили свое выступление совместным номером на канате, а потом выступили как клоун и человек в ночной рубашке. А номер с заменой головы зеленой капустой вызвал особый восторг у детворы.

Магистр-антиподист тоже сорвал аплодисменты, прежде чем Церутти в который раз «распилил» Майю.

А под конец все, даже циркачи, затаили дыхание – Церутти пообещал невиданную сенсацию.

– Почтеннейший публикум, вы сейчас видеть великий Церутти с неповторимый Тонио, который в один время может быть в несколько разные места, си? – иллюзионист изящно поклонился, его птичьи глазки сверкали.

Тирза за ширмой издала дробь на барабане, и вслед за этим, передвигаясь на руках, к Церутти вышел Антонио. Маг ухватил правую ногу близнеца и помахал ею в знак приветствия. Публика прыснула.

Тонио вскочил на ноги и рука об руку с Церутти пошел к высокому буку, крона которого была отлично видна в отблеске языков разложенного под ним костра. Ее шапкой накрывало полотнище. Зрители с любопытством наблюдали за тем, как Тонио по-обезьяньи вскарабкался наверх и тотчас исчез за полотном. В руках Церутти, стоявшего у подножия бука, как по волшебству появился белоснежный канат. Он закрепил его на земле и одним махом подбросил его вверх прямо над собой. В тот момент, когда канат, повинуясь силе тяжести, должен был упасть вниз, он вдруг расправился и как бы сам собой повис в воздухе.

Зрители захлопали в ладоши. Какой-то мальчишка из заднего ряда крикнул:

– Это Тонио ее привязал!

Кто-то из присутствующих рассмеялся.

– Наверное, и в самом деле он, – негромко проговорил Магистр, успевший к тому времени переодеться в свое обычное платье и вместе с Витусом наблюдал за представлением.

Церутти возился у одного из страховочных канатов. Вдруг полотняный купол раскрылся посередине, и все вновь увидели Антонио. Он висел, схватившись за самый конец каната. К безграничному удивлению зрителей, канат не был привязан ни к одному из сучьев, а стоял, как свечка, выделяясь своей белизной на фоне зеленой листвы бука.

– Как это может быть? – прошептал Магистр.

– Не знаю, – шепотом ответил Витус.

С кошачьей ловкостью Антонио проделал несколько гимнастических упражнений, которые публика сопровождала ритмичным хлопаньем в ладоши. Наконец Церутти снизу потянул за один из канатов, после чего полотняный купол снова сомкнулся и Тонио исчез из вида.

Спустя секунд пять Церутти, дернув за канат, снова раскрыл купол, однако гимнаста под ним больше не было.

Зрители глазам своим не верили.

Церутти развязал еще несколько поддерживающих веревок, после чего полотно с шелестом спустилось по покрытому зелеными листьями дереву.