Неизвестный Киров - Алла Кирилина

После II съезда Советов, возвратившись на Северный Кавказ, Киров 4(17) ноября выступает с докладом о событиях в Петрограде на задании Владикавказского Совета.

Каких же взглядов придерживался он тогда: эволюционировал ли он в сторону большевистской линии или по-прежнему колебался между многочисленными социал-демократическими течениями?

В связи с этим определенный интерес представляет анализ доклада Кирова на этом заседании. Весьма эмоционально он излагает сам ход революционных событий в Петрограде в октябре 1917 года. Это взгляд современника, очевидца.

Первое, что обращает на себя внимание — это изменение позиции Сергея Мироновича по отношению к Временному правительству, «…победа врага на Балтийском море (имеется в виду поражение российского флота от германского — А.К.) вызвала замешательство» Временного правительства и «оно тотчас решило отдать в жертву сердце революции — Петроград», «переехать в Москву и оттуда править Россией и фронтом». Это, по мнению Кирова, «вызвало негодование всей революционной демократии, породило ее создать в Петрограде новое революционное правительство — Временный революционный комитет (ВРК — А.К.), цель которого — защита города^[56]. В ответ на это Временное правительство развернуло агрессивные действия — в отношении II съезда Советов^[57], начало дискредитацию начавшегося движения».

«Легкость, с которой пало Временное правительство, — говорил Киров, — доказывает, что оно сидело на песке, что в целом оно не имело перед собой определенных заданий, ибо каждому министру предоставлялось право делать все, что ему угодно»^[58].

Если непредвзято отнестись к оценке действий Временного правительства, то кировская ее оценка несомненно справедлива. Будь это правительство сильным, последовательным в осуществлении аграрной реформы, прекрати войну — и, скорее всего, третьей русской революции вообще бы не было. Поэтому, на мой взгляд, нельзя утверждать, как это делает Н. А. Ефимов, что в докладе Кирова во Владивостоке «…было сказано немало напыщенных фраз, грешивших против исторической правды, в частности, менявших его оценки свергнутого Временного правительства и восхвалявших действия Военно-Революционного комитета»^[59]. Это явно поверхностное суждение. Вдумчивое изучение доклада Кирова высвечивает некоторые любопытные моменты.

Первое. Критикуя Временное правительство за его бездействие летом и осенью 1917 года, он ни разу не оценил его как реакционное или контрреволюционное. Второе. В докладе ни разу не упомянуты заслуги большевиков в Октябрьском вооруженном восстании. Единственное упоминание о большевиках связано с критикой деятельности Временного правительства, которое распространяло «безграмотные по содержанию» прокламации «о немецких деньгах» и «ужасающих качествах большевиков». Замечу также, что опровержение этих фактов, по существу, в докладе не давалось.

Зато Киров много говорил о революционно-демократическом движении, основу которого составляют рабочие, солдаты, казачьи полки, ставящие задачи социализма в порядок сегодняшнего дня». Расшифровки этих задач в докладе не было. Однако Киров в докладе заявил: «Третья Великая русская революция имеет своим основным отрядом те элементы, которые задачи социализма ставят в порядок сегодняшнего дня. Итак, да здравствует Всероссийский съезд Советов! Да здравствует третья Великая русская революция!» (аплодисменты)^[60].

Расшифровка задач дана в резолюции, принятой Владикавказским Советом по докладу Кирова: Временное правительство определяется как «контрреволюционное», выражается преданность Совета Владикавказа «новому пролетарско-крестьянскому правительству, властно взявшему в свои руки дело прекращения войны, немедленного разрешения земельного вопроса, урегулирования производства и раскрепощения угнетенных народностей». Киров считал необходимым донести до самого отдаленного аула о мире и земле.

Но следует подчеркнуть: сегодня мы не располагаем никаким прямым или косвенным свидетельством, что автором данной резолюции являлся Киров. Более того, круг определенных в резолюции вопросов, ждущих решения новой властью, не выходил за рамки требований, предъявляемых в свое время к Временному правительству широкой демократической общественностью.

Под новый, 1918 год Владикавказский Совет был разогнан.

Начался новый этап революционной борьбы на Северном Кавказе. И снова Киров занял нестандартную позицию.

Северный Кавказ стал ареной ожесточенной борьбы за власть. Фактически на Тереке сложилось своеобразное двоевластие: Терско-Дагестанское правительство и Войсковое правительство казаков. В крае разжигалась национальная вражда. Казачья верхушка старалась объявить войну ингушам, чеченцам, приглашая к сотрудничеству Совнарком России, соглашаясь на этих условиях даже признать его.

Горская знать, используя межнациональную вражду среди народов Северного Кавказа, обычаи кровной мести между отдельными родами, тейпами, призывала свои народы к самоотделению от России и созданию государств сугубо по национальному принципу.

Киров решительно выступал против этого, считал, что все это может принять «совершенно уродливые формы», призывал к единению всех родов на Тереке.

Социал-демократическое движение в этом регионе продолжало оставаться слабым, разобщенным: интернационалисты, меньшевики, большевики, сторонники группы «Единство», народные социалисты, партия «Кермен», объединяющая в основном осетин (названная так в честь национального героя, ведшего борьбу за независимость), но разделявшая по многим позициям взгляды социал-демократов.

Сложность обстановки в самой Терской области, слабость социалистического движения и определили нестандартную позицию Кирова. Суть ее сводилась к двум основным положениям.

Первое — создать социалистический блок, объединяющий все революционно-прогрессивные партии, и на его основе сплотить, объединить демократические силы, независимо от сословной и национальной принадлежности. Второе — не признавать пока власти Совета Народных Комиссаров, дабы не обострять политическую ситуацию в Терской области, не способствовать разжиганию гражданской войны.