Блокадные будни одного района Ленинграда - Владимир Ходанович

Знали ли жильцы вышеперечисленных домов в начале лета 1941 г. (и ранее), для каких целей начали очищать их подвальные помещения, обмерять их, завозить строительные материалы и т. д., гадать не будем. Но некоторые должностные лица выражали озабоченность.

2 июня 1941 г. директор 2-й оптово-торговой плодоовощной базы «Лензаготплодоовощторга» направил письмо председателю Ленинского райсовета (выдержки):

«Арендуем мы в Вашем районе следующие подвальные помещения». В числе перечисленных: Обводный канал, 156 и 154, Лифляндская улица, 2/4 и 6/8, Бумажная улица, 1, Сутугина улица, 5 и Нарвский проспект, 11. «Просим сообщить, какие из занимаемых нами под овощехранилища подвалы Райсовет намерен отнять для специальных целей».

«Вместе с тем сообщите, какие из перечисленных подвальных помещений, Вы предлагаете нам оборудовать под Тамбоубежище[102]с оставлением их за нами» – «в текущем году ожидается большой план завоза, а у нас площадь не только не увеличилась, а наоборот уменьшается»[103].

* * *

Представим, что июль месяц 1941 г. остался по-прежнему «мирным». Многочисленные посетители парка имени 1 Мая (и «гости нашего города») были бы, без сомнения, удивлены, что в северо-западную, тем более, что «бесплатную», часть парка их перестали пускать, а в самом парке что-то не появляются анонсированные «Ленинградской правдой» новые сооружения «для больших народных гуляний».

Секретом не было, что не так далеко от парка, на 8-й и 10-й Красноармейских улицах, «жили военные». Действительно, там располагались казармы, полковая школа и столовая 2-го зенитно-пулеметного полка 2-го корпуса ПВО. «Задачей полка и еще нескольких частей МЗА[104]было не допустить бомбежек города с небольших высот»[105].

Из приказа по полку № 14 от 17 января 1941 г.: «…Проведена проверка готовности 1-й и 2-й рот к стрельбе по конусу. Личный состав подготовлен к стрельбе неудовлетворительно. <…> К 21 января изжить недостатки»[106]. 8 февраля обе роты участвовали в лыжных соревнованиях в рамках Всеармейского лыжного кросса имени маршала Тимошенко.

С 14 по 26 апреля 1941 г. начальник Главного управления ПВО РККА генерал-полковник Г.М. Штерн с группой офицеров проверил состояние дел в большинстве частей 2-го корпуса ПВО. Результаты проверки оказались малоутешительны[107]. Акт проверки был направлен командующему Ленинградским военным округом в начале мая.

11 июня 1941 г. Архитектурно-планировочное управление исполкома Ленгорсовета (далее – АПУ) за подписью начальника М.В. Морозова[108]и заведующего Отделом регулирования строительства направило под грифом «Совершенно секретно» письмо председателю Ленинского райсовета, копия направлялась в Управление 2-го корпуса ПВО.

Письмо уведомляло, что во исполнение решения № 102 Исполкома Ленгорсовета от 3 июня 1941 г. АПУ закрепляет за Управлением 2-го корпуса ПВО земельные участки в районе. Прилагался их список и выкопировки из плана Ленинграда, на них литерой «А» обозначались участки для расположения огневых точек.

Список состоял из пяти участков: на Ново-Сивковской улице, сквер перед Балтийским вокзалом, комендантский склад на Варшавском вокзале, один из дворов на заводе имени Степана Разина и северо-западная часть парка имени 1 Мая.

Площадь закрепляемого участка в парке определили размером в 200 х 300 м[109]. На выкопировке границы участка таковы: Бумажный канал – берег Екатерингофки – Петровский канал в парке – Лифляндская улица.

Этим же письмом все закрепленные за 2-м корпусом ПВО участки, «по первому требованию и в назначенный срок», должны быть ему переданы. Для чего Ленинскому райисполкому надлежало «немедленно разрешить все имущественно-правовые вопросы с организациями, занимающими участки в границах, указанных на выкопировках из плана», и «не допускать застройки отведенных районов огневых позиций и прилегающих к ним районов в радиусе 500 метров»[110].

19 июня 1941 г. составлен акт в том, что заместитель председателя Ленинского райисполкома В.И. Предкель передал, а представители 2-го корпуса ПВО подполковник Торопов и капитан Гирейко приняли все участки[111].

22 июня (время отправки не указано) 1941 г. АПУ направило в Ленинский райсовет дополнение к своему письму от 11 июня. Оно представляло собой материалы по строительству площадок под установку огневых точек МЗА: расчет конструкций под открытую площадку для установки огневой точки (на пяти страницах) и чертеж технического проекта площадки[112].

Днем ранее начальник инженерной службы 2-го корпуса ПВО полковник Михайлов 21 июня 1941 г. внес в документацию исправления. Такие, например: «За рейку заложить обойму снарядов толщиной 0,07 м», «в стенах сделать карманы для обойм из 5 снарядов», «всю площадку сдвинуть влево»[113].

Входящий номер полученного дополнения АПУ датирован в Ленинском райисполкоме 23 июня 1941 г.

В обоймы по 5 штук снаряжались патроны одноствольной малокалиберной, на 4-станинном лафете, 37-мм автоматической зенитной пушки.

Согласно «Руководству службы» орудия[114], главной его задачей определялась борьба с целями на высотах до трех километров и на дальностях до четырех километров. Орудие могло быть также использовано для стрельбы по наземным целям.

Серийное производство пушки началось в 1939 г. в Ленинграде. Открывание затвора после выстрела, подача патронов в патронник, закрывание затвора и ряд других действий осуществлялись автоматически. Ножная педаль увеличивала скорость подъемного механизма. Вручную осуществлялось наведение орудия, прицеливание, подача 8-килограммовых обойм с патронами в магазин. 732-граммовый снаряд (бронебойный или осколочный) мог поразить цель, движущуюся со скоростью до 500 км/час. Темп стрельбы равнялся 180 выстрелов в минуту. Почти все параметры движения цели определялись на глаз. Для перевода орудия из походного положения в боевое требовались усилия расчета орудия. Расчет состоял из семи человек, из них пятеро (от наводчика по азимуту до заряжающего) во время стрельбы должны находиться на платформе станка, 37-мм пушка до 1943 г. была без щитового прикрытия.