По стопам "Вечного жида" - Феликс Кандель

А небо, между прочим, совсем загустело. Тучи на небе – беременными коровами – волочат пуза по-над самой землей. И погромыхивает жутковато. Поблескивает страшновато. Редкие‚ тяжелые капли пощечинами шлепают по щекам. И землю пучит местами: неясно еще зачем.

– Ной‚ а Ной? Это чего на нас ползет‚ божий одуванчик?

– Это потоп‚ – объясняет. – Такая она штука‚ когда всем горе‚ одним рыбам радость.

– А тебе?

– Мне чего... Я не рыба. Я по вас плакать стану.

И рукой машет‚ знак подает.

И по Ноеву знаку пошли из лесов всякие звери‚ твари по паре‚ и по трапу‚ на борт‚ по клетям. Из полей пошли и из пустынь‚ из прерий и лесотундры‚ с гор‚ равнин‚ впадин-плоскогорий. Долго шли‚ не один час‚ без суеты-спешки‚ ползком-прыжком- шагом-скоком-лётом‚ и народ вокруг затих‚ дрогнул‚ в первый раз засомневался‚ с опаской покосился на небо.

А небо вздулось‚ будто тесто в перевернутой корчаге‚ провисло до самых голов‚ и в нем‚ в небе‚ чего-то там булькает, набухает, исходит мощными‚ ленивыми пузырями. И землю пучит под ногами ощутимо. И Ной с женой и сыновьями‚ с женами сыновей взошел на ковчег и дверь затворил.

– Ной‚ а Ной? Погоди! И мы с тобой. И нашей твари по паре...

– Нетушки‚ – отвечает Ной. – На вас места не предусмотрено. И провиянту.

– Да мы деньги уплатим! Мы с краешка постоим! Мы по бортику‚ на одной ножке! Почем у тебя билеты? Третий класс?

– Нет для вас билетов. Все проданы. Сто еще лет назад.

– Ах так! Тогда мы ковчег твой вонючий порушим. Погибать‚ так всем!

– Рушьте. Ежели сумеете.

И трап подтянул кверху.

Тут вышли из лесов дикие звери‚ медведи со львами‚ слоны с пантерами‚ во много рядов огородили ковчег. Смотреть смотри‚ а тронуть – ни-ни. И понял народ вокруг: дохлое их дело.

– Ной‚ Ноюшка-Ной... Что же ты с нами делаешь? И не стыдно тебе? Из-за тебя одного пропадаем...

– Здрасьте вам! С больной головы на здоровую.

– Ты! – кричат. – Ты!.. Один ты хорошенький‚ по тебе и мерено. Жил бы как все‚ и не стали бы мерзостью в глазах Господа...

– Уж это вы извините. Это‚ я вам доложу‚ сплошное неприличие. Надувательство с вашей стороны.

И в каюту ушел.

А потопа, между прочим, нет. Нет и нет. Тучи на небе простаивают‚ землю пучит без толка, и всё тут. Ной со зверями в ковчеге сидит‚ корма подъедает‚ народ вокруг дожидается – нет потопа.

А они уж осмелели. Хихикают в кулаки‚ пьют потихоньку‚ развратничают между делом.

– Ной‚ а Ной? Чего ж ты‚ дурачок‚ столько годков ишачил? Сто лет, да еще двадцать?

– Да вы на небо взгляните‚ – он им. – Жуть берет!

– А чего? Небо как небо. И под таким проживем...

День проходит – нет потопа.

Еще день – опять нет.

– Старик‚ старичочек! Ну и насмешил ты нас! Да может‚ Он передумал‚ твой Бог!

– Передумал‚ так скажет.

– Скажет... Дел у Него больше нет? Ты же не мальчик‚ Ной. Тебе вон шестьсот стукнуло... Забыл Бог про тебя.

– Небось. Не забыл.

Еще день проходит. Еще и еще...

Нет потопа‚ нет!

– Ной‚ – верещат‚ – братишка! Отпирай давай! Мы в твоем корыте шашлычную соорудим. Всякой твари по паре: надолго хватит!

А Ной не отвечает. Ной верит и ждет. Ночей не спит в смятении. Ему бы потоп: труд оправдать. Ему бы не надо: народ жалко.

И вот...

На седьмой день...

Ровно через неделю...

С отсрочкой на неделю...

Они в горы бегут. Они на деревья лезут. Они на цыпочки становятся. Детей малых в бездны кидают‚ чтобы заткнуть‚ затворить‚ запереть воды...

Кто знает‚ почему Бог дал отсрочку? Испытывал ли Ноя?

Кто знает‚ почему у нас такая отсрочка? Испытывают ли нас?

Послушаешь: тюкает где-то молоток. Долго и настойчиво. Аккуратно и терпеливо. Весь век тюкает чей-то молоток‚ чего-то мастерит-сколачивает: то ли дом‚ то ли гроб‚ то ли новый ковчег. И тучка – не по сезону – уже маячит на нашем горизонте...

– Я кончил‚ – сказал я. – Спасибо за внимание.

– Ничего этого не было, – пискнули с отдаления.

– Чего – этого?

– Всего ничего!..

В КОВЧЕГЕ ПО ВОЛНАМ

Тора приводит слова Бога, сказанные Ноаху: "Тебя увидел Я праведным предо Мною в этом поколении…"

Законоучители делают из этого вывод: Ноах был непорочным только по меркам своего развращенного поколения, – недаром существует еврейская пословица: "Одноглазый – царь среди слепцов". Если бы Ноах жил во времена Моше (Моисея), то не считался бы великим праведником.

Это заявление требует разъяснения мудрецов, и вот оно.

Когда Ноах услышал слова Господа о предстоящем потопе, то не стал умолять Его, чтобы пожалел людей на земле, но тут же начал строить ковчег, как было указано: триста локтей в длину‚ пятьдесят локтей в ширину‚ тридцать локтей – высота его. Потому Бог и упрекнул Ноаха после потопа: "Ты обрадовался, что избегнешь общей участи, и не молился за других. Почему ты не попросил Меня за свое поколение?"

А вот случай, упомянутый в Торе.

Когда евреи соорудили золотого тельца возле горы Синай, Всевышний возмутился и сказал Моше: "Возгорится гнев Мой на них, и истреблю Я их, а от тебя произведу великий народ". Но Моше умолял Господа: "Отступись от гнева Твоего и передумай, не губи народ Свой", пока Творец не проявил милосердие.

На что это похоже? Некие люди оказались в поле в суровый мороз. Один из них надел шубу и согрелся, не подумав об остальных, – это был Ноах, построивший ковчег для своей семьи; другой человек развел костер, чтобы люди могли согреться возле огня, – это был Моше, умолявший Бога сжалиться над всеми.

Повторим для запоминания.

На семнадцатый день осеннего месяца хешван…

…в 1656 году от сотворения мира…

…начал накрапывать дождь-предостережение…

…и если бы люди раскаялись, беда бы их миновала…

…но этого не произошло, и дальнейшее известно каждому.

"Разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились…"

Вода прибывала и прибывала изо дня в день, но люди-исполины поначалу не беспокоились.

– Мы же великаны, – говорили они. – Рост наш – пятнадцать амот, а это немало. Встанем на вершины гор и спасемся.

Они были велики ростом, однако вода поднялась на пятнадцать амот над самыми высокими горами и поглотила без остатка "всех, в ком было дыхание жизни".