Убитая пирамида - Кристиан Жак

– А можно узнать ваше имя?

Он вел себя непростительно. Не представившись, он выказал себя невежей, достойным осуждения.

– Пазаир… Я один из судей этой провинции.

– Вы здесь родились?

– Нет, в фиванском районе. Я приехал в Мемфис совсем недавно.

– Я тоже там родилась!

Она радостно улыбнулась.

– Ваша собака уже закончила прогулку?

– Нет, что вы! Он неутомим.

– Тогда, может, пройдемся? Мне хочется подышать свежим воздухом, неделя выдалась изнурительная.

– Вы уже практикуете?

– Нет еще, я заканчиваю пятый год обучения. Сначала я училась аптекарскому делу и искусству приготовления снадобий, потом работала ветеринаром при храме в Дендере. Меня научили проверять чистоту крови жертвенных животных и лечить всех зверей от кошки до быка. За ошибки сурово наказывали – били палкой, как мальчиков!

У Пазаира сжалось сердце при мысли о наказании этой восхитительной плоти.

– Строгость наших учителей – лучшее воспитание, – продолжала она. – Когда учат по спине, урок запоминается навсегда. Затем я была допущена в школу целительства в Саисе, где получила звание «помогающей страждущим», после того как изучила и освоила на практике разные области врачевания – исцеление глаз, живота, ануса, головы, скрытых органов, жидких субстанций, хирургию.

– Чего же еще от вас хотят?

– Я могла бы стать врачом-специалистом, но это самый нижний уровень; я смирюсь с этим положением, если не смогу стать целителем. Специалист видит лишь один аспект болезни, лишь частное проявление истины. Боль в определенном месте не означает, что ты знаешь источник недуга. Специалист способен поставить только частичный диагноз. Стать целителем – мечта всякого лекаря; но испытание настолько сурово, что большинство отступает.

– Чем я могу вам помочь?

– Я одна должна предстать перед моими учителями.

– Да сопутствует вам удача!

Они пересекли поляну с васильками, где резвился Смельчак, и сели в тени красной ивы.

– Я так разговорилась, – посетовала она, – это не в моем обычае. Вы вызываете людей на откровенность?

– Это часть моей профессии. Кражи, задержки платежей, договоры о продаже, семейные ссоры, супружеские измены, нанесение телесных повреждений, неоправданные пошлины, клевета и тысячи других правонарушений – вот мои будни. Мне предстоит вести расследования, проверять показания, восстанавливать факты и судить.

– Это страшно тяжело!

– Ваша профессия не легче. Вам нравится лечить, мне нравится, когда торжествует справедливость; работать вполсилы было бы предательством.

– Терпеть не могу пользоваться обстоятельствами, но…

– Говорите, прошу вас.

– Один из моих поставщиков целебных трав исчез. Он человек неотесанный, но честный и сведущий; недавно мы подали жалобу вместе с другими лекарями. Может, вы могли бы ускорить поиски?

– Я постараюсь. Как его имя?

– Кани.

– Кани!

– Вы что, его знаете?

– Его силой привлек к работам управляющий имением Кадаша. Теперь он свободен.

– Благодаря вам?

– Я проводил расследование и суд.

Она расцеловала его в обе щеки.

Пазаир, не отличавшийся мечтательностью, почувствовал, как перенесся в один из райских миров, уготованных праведникам.

– Кадаш… знаменитый зубной врач?

– Он самый.

– Говорят, он был хорошим лекарем, но ему давно пора отойти от дел.

Зеленая обезьянка зевнула и прикорнула на плече у Нефрет.

– Мне пора идти, было очень приятно с вами поговорить. Вряд ли нам случится встретиться вновь; от всей души благодарю, что спасли Кани.

Она не шла – она танцевала; поступь ее была легка, фигура излучала свет.

Пазаир еще долго сидел под красной ивой, стараясь запечатлеть в памяти малейшее ее движение, самый мимолетный взгляд, тембр голоса.

Смельчак положил правую лапу хозяину на колени.

– А, ты понял… Я без памяти влюбился.