Эпоха пустоты. Как люди начали жить без Бога, чем заменили религию и что из всего этого вышло - Питер Уотсон

Возможно, от всех этих перемен более всего выиграли (хотя и с запозданием примерно в десять лет) женщины. В 1956 году Объединенная методистская церковь, вторая по размеру протестантская деноминация США, распахнула свои двери для женщин-священнослужительниц. Довольно скоро за ней последовали пресвитериане и епископалы. В конце 1940-х годов были опубликованы книги Симоны де Бовуар «Второй пол» (1949) и Фердинанда Ландберга и Маринии Фарнхэм «Современная женщина: потерянный пол» (1947). Среди американцев, особенно с высшим образованием, заметно изменилось отношение к работающим женщинам, женщинам, делающим карьеру, и даже к возможности для женщины стать президентом. В конце 1940-х годов в нескольких штатах были отменены законы, запрещающие женщинам быть присяжными; больше женщин после школы шли в колледжи (37,1 процент – против 31,6); в 1956 году был учрежден День равных возможностей, и в следующие два года его публично поддержали губернаторы тридцати штатов. Все больше женщин готовы были терять невинность до брака, и все больше мужчин соглашались с тем, что неважно, девственница ли твоя жена в первую брачную ночь. Противозачаточные таблетки, появившиеся в продаже в 1960 году, разумеется, также оказали большое влияние на поведение, а со временем – и на отношение к сексу.

В 1950-х годах отношение к женщинам заметно изменилось к лучшему, хотя многие по-прежнему полагали, что женщина создана для материнства и кухни. Абрахам Маслоу относил свое гуманистическое понимание человеческой психологии в равной мере к женщинам и к мужчинам; а в конце 1960-х годов женщины обнаружили, что теории Карла Роджерса очень полезны для так называемых «групп роста самосознания». Бетти Фридан в своей популярнейшей книге «Тайна женственности» (1063) использовала многие понятия, введенные Маслоу и Роджерсом – например такое, как самоактуализация.

Наконец, последним – и несколько неожиданным – фактором, сыгравшим свою роль в бурной интеллектуальной жизни этого периода, стала, как ни парадоксально, наука. К концу 1950-х годов все больше людей приходило к мысли, что точные науки, как ни успешны они в поиске ответов на фактические вопросы и в создании новых технологий, облегчающих нам жизнь, неспособны разрешить важнейшие и неотступные жизненные проблемы, связанные, например, с красотой, мужеством, верностью – «вопросы, касающиеся жизни в полном смысле этого слова», по выражению Говарда Кенистона из Мичиганского университета. Интуитивное понимание, продолжает он, «вот единственный доступный нам путь к глубочайшим и высочайшим сторонам нашего личного и коллективного бытия». Не все согласились бы с его словами – или с тем, что из них следовало; однако даже Альберт Эйнштейн утверждал: «Объективное знание вкладывает нам в руки мощные орудия для достижения тех или иных целей – но сами цели и стремление к ним исходят из иного источника».^[626]

«Великий поворот внутрь себя», произошедший в Америке в 1940–1950-х годах, которому до некоторой степени последовали и другие страны и народы, стал, по словам одного наблюдателя, «апофеозом оптимистических представлений о человеческом Я». В нем воплотился, прежде всего, закат учения о первородном грехе: индивидуум не рассматривался больше как «изначально испорченный» – напротив, предполагалось, что возможности человека безграничны, и он таков, каким творит себя сам. Это, – писал Норман Мейлер, автор романа «Белый негр», – освобождало человека и позволяло ему «отправиться в путь по неизведанным землям мятежных требований своего Я».

Так, в обстановке послевоенного процветания, по мере того как все больше людей покидали церковь, цель спасения заменялась целью самореализации. Возможно, это был самый значительный шаг в сторону секуляризации: именно он создал интеллектуальную и эмоциональную почву для бума психотерапии, расцветшего в 1960-х годах и не утихающего по сей день.