Жуков - Владимир Дайнес

Ставка требует, чтобы Вы представили план операции по ликвидации ахтырской группировки противника и овладению плацдармом Ахтырка — Котельва — Колонтаев — Пархомовка. Для этого недостаточно вовлечь в дело отдельные армии и корпуса. Для этого необходимо организовать прорыв фронта противника с привлечением основных сил артиллерии и авиации подобно тому, как это было организовано севернее Белгорода.

Эта операция по времени должна быть согласована с прорывом обороны противника на стыке Степного и Юго-Западного фронтов.

Руководство организацией прорыва на правом крыле Юго-Западного фронта и взаимодействия его со Степным фронтом возложено на тов. Александрова (псевдоним А.М.Василевского. — В.Д.), который должен поддерживать с тов. Юрьевым (псевдоним Г.К.Жукова. — В.Д.) прочную связь.

Правое крыло Юго-Западного фронта может начать наступление 26–27.8.

План операции представьте к исходу 22.8, с тем, чтобы начать переселение Воронежского и Степного фронтов не позже 27.8“.^[371]

Жуков и Ватутин, выполняя требования Сталина, приняли меры к локализации прорыва ахтырской группировки противника: ввели в сражение 4-ю гвардейскую армию с 3-м гвардейским танковым корпусом и 47-ю армию с 3-м гвардейским механизированным корпусом.

23 августа соединения Степного фронта вошли в Харьков, завершив тем самым операцию „Полководец Румянцев“, а с ней и Курскую битву. Были созданы предпосылки для перехода в общее наступление, для освобождения Левобережной Украины и выхода к Днепру.

И все же цена за переход стратегической инициативы в руки советских войск опять оказалась слишком высокой. Противник потерял в Курской битве более 500 тысяч человек, 3 тысячи орудий и минометов, свыше 1,5 тысячи танков и штурмовых орудий, более 3,7 тысячи самолетов. Потери же советских войск составили: безвозвратные — 254,5 тысячи человек, санитарные — 608,8 тысячи человек, то есть примерно в полтора раза больше.

В отчете командования немецких 2-й танковой и 9-й армий о боях на Курской дуге отмечается, что якобы их наступление „нанесло тяжелые потери и ослабило вражеские армии, предназначенные для удара из района Курска на север, в такой степени, что они не имели больше сил успешно выполнить свою задачу прорыва с юга в направлении Хотынец — Карачев, данную им в общем масштабе концентрического наступления на Орел. Неоспоримо также то, что проводимое обеими армиями планомерное отступление на позицию „Хаген“ истощило большую часть русских наступающих частей и вследствие сокращения фронта освободило большое число наших дивизий и войсковых частей, дав возможность использовать их на других фронтах“.^[372]

Генерал-полковник Г.Гудериан более объективен в своих оценках: „В результате провала наступления „Цитадель“ мы потерпели решительное поражение… Инициатива полностью перешла к противнику“.^[373] Приведем еще одно мнение, генерала Ф.В. фон Меллентина: „Русское Верховное Главнокомандование руководило боевыми действиями в ходе Курской битвы с большим искусством, умело отводя свои войска и сводя на нет силу удара наших армий при помощи сложной системы минных полей и противотанковых заграждений. Не довольствуясь контрударами внутри Курского выступа, русские нанесли мощные удары на участке между Орлом и Брянском и добились значительного вклинения… Операция „Цитадель“ закончилась полным провалом. Правда, потери русских были больше, чем немцев; надо также отметить, что с тактической точки зрения ни одной из сторон не удалось достигнуть решающего успеха… После провала этого наступления, потребовавшего от немецких войск высшего напряжения, стратегическая инициатива перешла к русским“.^[374]

Оценки бывших противников говорят о признании достигнутого за два года войны превосходства командования Красной Армии в стратегическом и оперативном искусстве, которое олицетворял в себе маршал Жуков. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1943 года за умелое и мужественное руководство операциями, за достигнутые в результате этих операций успехи в боях с немецко-фашистскими захватчиками Георгий Константинович был награжден вторым орденом Суворова первой степени.

Не зря Жуков, еще командуя эскадроном в двадцатые годы, учился сам и других учил воевать по-суворовски».