Давний спор славян. Россия. Польша. Литва - Александр Широкорад

В ночь с 26 на 28 апреля русские войска овладели фортом Замерманд. Офицер и 70 солдат, оборонявших форт, успели отступить.

Миних понимал, что у него недостаточно сил для штурма Данцига, и приказал генерал-майору Люберасу, командовавшему русскими войсками в районе Варшавы, отправить полки к Данцигу, оставив в Варшаве 400 человек. «Но Люберас, — писал приближенный Миниха Кристоф Манштейн, — находил, что квартиры в Варшаве лучше, чем под Данцигом, и под каким-то предлогом отказался идти. Миних послал ему вторичное приказание, которого Луберас также не послушался, как и первого. Тогда Миних приказал его арестовать, передав начальство старшему из офицеров; войска были посажены на суда, на которых по реке Висле и прибыли в лагерь под Данцигом. Тем не менее Люберас благодаря поддержке обер-штал-мейстера графа Левенвольде предоставил двору свои извинения и был освобожден. Левенвольде не было бы неприятно, если бы Миних не успел в своих предприятиях».[149]

На самом деле Люберас был абсолютно прав, и обстановка в Варшаве была более чем тревожная.

27 апреля в ходе объезда укреплений Данцига Миних обратил внимание на слабость первой линии укреплений города в западном предместье Гагельсберг, примыкающем к Висле, и решил немедленно атаковать поляков в этом месте. Для штурма был выделен трехтысячный отряд под началом генералов, князей Барятинского и Бирона, и пятитысячный отряд оставлен в резерве. Для отвлечения сил и внимания противника в то же время провели три демонстрации: на фронте, примыкающем к Висле, напротив Бишофсберга и напротив правой стороны Гагельсберга.

28 апреля, около полуночи, войска пошли на приступ, спустились в ров, взобрались на вал и взяли семиорудийную батарею противника. Но дальше штурмовые колонны, потеряв убитыми или ранеными начальников и почти всех офицеров, остановились и в течение более двух часов находились под сильным огнем крепостной артиллерии.

Штурм не удался. Прибывший генерал Ласси приказал отступить в траншеи. Потери составили 120 офицеров и около двух тысяч солдат.

Однако людские потери в лагере осаждающих были быстро восполнены. С 3 по 9 мая к Миниху прибыли на речных судах русские полки из-под Варшавы, а 13 мая объявились и саксонцы в составе восьми батальонов пехоты и 22 эскадронов конницы. Командовал саксонцами герцог Вейсенфельский. Замечу, что места в осадных траншеях саксонская пехота заняла лишь в ночь с 17 на 18 мая. После прибытия саксонцев численность осаждающих дошла до 16 337 человек.

Людовик XV, узнав о вводе русских войск в Польшу, решил помочь полякам и отправил туда Перигорский полк, а затем еще два полка. В апреле 1734 г. к Данцигу вышли пять военных кораблей[150]под командованием адмирала Берейла (Barailh).

11 мая обе стороны согласились на двухдневное перемирие, а 12 мая к Данцигу подошла французская эскадра. Французы высадили на Востерплятте три пехотных полка — Блезуа, Перигорский и Ла-марш — под командованием бригадира Ламмота де Лаперуза, всего 2400 человек. Русские не противодействовали десанту. Говорят, что Миних, узнав о высадке французов, изрек: «Благодарю Бога. Россия нуждается в руках для извлечения руд».

Французы расположились лагерем на острове Лапист в устье Вислы и 16 мая атаковали русские укрепления на правом берегу. Вот как описывает этот бой Кристоф Манштейн: «Расположившись вдоль берега между каналом и морем, французские войска вышли из лагеря и тремя колоннами двинулись прямо на русские позиции. Они подавали сигналы городу, приглашая осажденных вылазкой помочь им в предприятии. Действительно, из города вышел большой отряд пехоты и направился с необычайной отважностью клевому крылу русских, пока французы атаковывали их с другой стороны. Перейдя через засеки, прикрывавшие позиции, французы подошли к нему на расстояние 15 шагов, прежде чем русские сделали один выстрел, но потом, открыв огонь как раз кстати, продолжали его с большой силой. Французы несколько раз пытались овладеть позициями, но так как это им не удавалось, то они удалились, оставив на месте 160 человек убитыми, в числе которых был и граф де Плело, посланник французского короля в Копенгагене. Городские, увидев, что французы отбиты, ушли за свои стены; их преследовали вплоть до ворот».[151]

Стоит сказать и о боевых действиях на море. Осенью 1733 г. несколько русских фрегатов крейсировали у Данцига, но в конце октября ушли на зимовку в свои порты.

15 мая 1734 г., то есть почти сразу после очищения Финского залива ото льда, русский флот в составе десяти кораблей,[152]пяти фрегатов, двух бомбардирских кораблей и нескольких транспортов вышел из Кронштадта и направился к Данцигу. Таким образом, к Данцигу были отправлены все боевые суда, способные пересечь Балтийское море. Командовал русским флотом адмирал-шотландец Томас Гордон, племянник знаменитого сподвижника Петра I Патрика (Петра Ивановича) Гордона.

При подходе к Данцигу 32-пушечный фрегат «Митау», шедший самостоятельно, 25 мая был остановлен пятью французскими судами. Фрегат сдался французам без боя. Забегая вперед, скажу, что после окончания военных действий «Митау» вместе с командой был возвращен России и 8 октября 1734 г. прибыл в Кронштадт. Командир фрегата и офицеры были преданы военному суду. (Кстати, среди офицеров «Митау» был Харитон Лаптев — будущий знаменитый полярный исследователь.) Кроме «Митау», французы захватили три русских галиота (транспортных судна).

После сдачи «Митау» русский флот не осмелился приблизиться к Данцигу. Зато французы захватили три одиночных русских галиота: «Лоцман», «Гогланд» и «Керс-Макор». Но тут французская эскадра подняла паруса и ушла, оставив у Данцига фрегат «Брильянт», гукор и прам.[153]Фрегат «Брильянт» сел на мель, а тихоходный ирам лишь мешал эскадре.

Уход адмирала Берейла совершенно необъясним. Возможно, он хотел обеспечить конвой для девяти французских торговых судов, которые должны были перебросить из Кале в Данциг еще два французских пехотных полка, но они так и не были посажены на суда. В любом случае Берейл допустил непростительную ошибку. С одной стороны, большая по численности русская эскадра была в неудовлетворительном состоянии и вряд ли могла выдержать сражение с французами.[154]Поэтому-то адмирал Гордон и боялся подходить к Данцигу, пока не ушла французская эскадра. Даже если бы Гордон узнал о подходе новой французской эскадры, он вряд ли бы рискнул идти со всеми или с частью своих кораблей к датским проливам на перехват ее. А с другой стороны, моральный дух французской пехоты и поляков был очень низок, и их никак нельзя было оставлять без такого сильного морального фактора, как присутствие французского флота в видимости Данцига. Адмирал Берейл должен был атаковать русскую эскадру Гордона или по крайней мере спокойно ждать подхода подкреплений.