История Древнего мира. От истоков цивилизации до падения Рима - Сьюзен Уайс Бауэр

Оформив должным образом свое восхождение на трон, Асархаддон получил империю, окраинные области которой уже начали откалываться. Официальные письма показывают, что пятнадцать-шестнадцать основных городов, центров ассирийских провинций, перестали платить дань, а Синаххериб никак не побеспокоился востребовать с них долги.³ И что еще хуже – как только весть о смерти Синаххериба дошла до руин Вавилона, там началось восстание халдеев под предводительством не кого иного, как сына старого Меродах-баладана. Звали его Набузер-кетти-лишер, и он правил бит-якинами у берегов Залива уже несколько лет. Теперь он собрал своих соплеменников и направился завоевывать город Ур – первый шаг на пути к осуществлению претензий на старую вавилонскую территорию.⁴

Асархаддон, который, должно быть, почувствовал, что дух Меродах-баладана собирается постоянно терзать царей Ассирии, послал солдат, чтобы подавить беспорядки. Набузер-кетти-лишер бежал в Элам, но там к великому своему удивлению обнаружил, что новый царь Элама не имеет намерения провоцировать нового правителя Ассирии. Он был арестован и, все еще в состоянии сильного удивления, казнен.⁵

Асархаддон почти срезу же начал инвестировать в Вавилон денежные и людские ресурсы.

Разрушение Синаххерибом города в гневе не прошло гладко и не было воспринято с восторгом многими придворными, а также большинством его собственного народа: боги Вавилона были слишком близки ассирийцам, и свержение статуи Мардука в Вавилоне многими воспринималось как оскорбление, которое просто вопияло о священном возмездии. Личные записи Асар-хаддона говорят, что он хотел восстановить Вавилон из любви к Мардуку. Это поставило перед ним проблему; если он потратит слишком много времени и сил, заглаживая оскорбление Мардука, то тем самым признает вину своего отца – то есть отсутствие у него благочестия, потенциально ставящее под сомнение его собственные претензии на избранность богами.

Он блестяще обошел этот казус, исхитрившись описать разрушение Вавилона без упоминания имени отца. Его рассказ о затоплении Вавилона предполагает, что ничья человеческая рука не сыграла роли в этом разрушении:

В правление царя предыдущегодьявола знаки в Вавилоне стали являться.Расцвели преступления, ложь и бесчестие,дурно жители обращались с богами,не несли подношений им и не молились,сокровища храма ушли в подношенья Эламу,туда перешли Вавилона богатства.Воды Арахту-канала в руинах оставили город,пустошью стал Вавилон, бывший ранее садом,тростники с тополями заполнили город заброшенный,и оставили боги с богинями милые сердцу места,разбежались и жители в поисках крова надежного.⁶

Это было насилием над историей, но блестящим пропагандистским ходом: повторение «до меня» снимало обвинение с Асархаддона, не привязывая его к отцу; объяснение, что боги покинули Вавилон, пылая священным гневом, а не были вывезены на ассирийских телегах; предположение, что Мардука особенно взбесил союз с Эламом; скромная ссылка на «предыдущего царя»; главное же – горестные стенания в адрес «вод Арахту» (в противоположность куда более правдивому: «Ассирийские солдаты запрудили его кусками разбитых вавилонских стен»).⁷

Статуя Мардука осталась в Ассирии, как напоминание горожанам, что их бог живет теперь с правильным царем Вавилона. Но Асархаддон, действуя как представитель бога, перестраивал храмы и дома и заново прокладывал улицы. Он вписывал похвалы себе прямо в дорожное покрытие: на кирпичах, которыми был выложен подход к громадному храмовому комплексу Эсагила, было выложено: «Для бога Мардука Асархаддон, царь мира, царь Ассирии и царь Вавилона, создал дорогу к Эсагилу, и Вавилон сияет обожженным кирпичом из ритуально очищенной печи».⁸

Халдейское племя бит-даккури, родственное племени бит-якинов Меродах-баладана, решило теперь подружиться с Вавилоном. Его вожди послали в Вавилон письмо, предлагая союз, но Асархаддон, который не был намерен верить халдеям, ответил им резко. Его «Слово царя не-вавилонянам» начинается кратко:

«…настоящим я возвращаю вам ваше бессмысленное письмо ко мне с нетронутыми печатями. Вероятно, вы спросите: „Почему он вернул его нам?” Когда жители Вавилона, мои слуги, любящие меня, пишут мне, я открываю их письма и читаю их. Но правильно ли с моей стороны принимать и читать письмо от рук преступников?»⁹

За возвращенным письмом последовали войска: Асархаддон послал ассирийских солдат вытеснить халдеев с южных земель Вавилонии, назад в их болота.

Тем временем на северо-востоке разрасталась новая опасность. Кочевые племена, которые давно уже бродили по берегам Каспийского моря, стали собираться вместе возле земель мидян и персов. Ассирийцы называли вновь прибывавши «гимирраи»; позднее они стали известны как киммерийцы.

Мир Асархаддона

Киммерийцы, как множество других горных племен, лучше всего умели сражаться.^[177] Их походы вдоль северной ассирийской границы доходили до Киликии на краю Малой Азии они также подружились с царем Урарту Русой II (все еще, вероятно, прячущим принцев-отцеубийц где-то в своих горах).¹⁰ Это заставляло Асархаддона опасаться альянса киммерийцев с Урарту.

Пытаясь усилить свою северную столицу, Асархаддон заключил пробный союз со скифами – второй группой кочевников, которые просачивались с Кавказских гор на севере Черного моря. Это обеспечило ему дополнительные силы, чтобы сдерживать киммерийцев и Урарту, но царь не до конца доверял новым союзникам. Гадальные таблички времени правления Асархаддона, на которые были занесены его официальные запросы богу-солнцу Шамашу, чтобы представить их в храме, фиксируют беспокойство царя: