Северная война, или Блицкриг по-русски - Вячеслав Красиков

Однако «легкой дороги» традиционно искать не стали — пошли, наоборот, самой ухабистой. Площадки для верфей и всю древесину, как для возведения самих заводов, так и для судов, планировавшихся там к постройке, выбирали уже после начала боев — в страшной спешке. Поэтому предприятия оказались поставленными в очень неудобных местах. А корабли начали делать из первого попавшегося материала. В общем, если бы шведскому королю в конце XVII в. удалось внедрить в русское правительство на самый высокий пост шпиона-диверсанта, то и сей злодей вряд ли бы сумел сделать больше. В результате все вымпелы первого формирования Балтийского флота сгнили спустя всего несколько лет после ввода в строй. А верфи пришлось переносить в другие точки побережья и основывать там заново.

В конкретных фактах ситуация выглядит следующим образом. Поставленные в 1701 г. на скорую руку Лужскую, Новгородскую и Псковскую верфи жизнь заставила закрыть уже в 1703-1704 гг. Сясьская верфь и Селицкий рядок на Волхове (открытые в 1702-1703 гг.) разделили их судьбу в 1706-1707 гг. Все остальные заводы, хотя и продолжали существовать, но выдавать корабли оптимального качества не могли. К тому же была совершена принципиальная ошибка с определением типов необходимых на то время судов. Перспектив продвинуться дальше невской дельты в первые годы войны не существовало. Напротив, довлела угроза потерять тот крохотный «пятачок», что удалось захватить. Для его обороны требовались дешевые конструкции армейского флота — прамы, бомбардирские суда, плавбатареи. Подошли бы даже большие плоты с усиленным креплением и пушечным вооружением. Однако строить зачем-то начали гораздо более дорогостоящую крейсерскую флотилию на основе фрегатов, морских шняв и больших галер, что обернулось дополнительными финансовыми затратами для государства и непомерными нагрузками для людей. Всего за 1702—1707 гг. на северо-западе «сладили» около 200 боевых судов (см. эпизод 7):

32-пушечные фрегаты — 2

28-пушечные фрегаты — 10

26-пушечные фрегаты — 1

18-пушечные фрегаты -2

18-пушечные прамы — 2

16-пушечные шнявы — 3

14-пушечные шнявы — 13

14-пушечные тартаны — 1

12-пушечные фрегаты — 2

большие галеры — 8

бомбардирские галиоты — 2

гребные суда (скампавеи и бригантины) — около 150

Из этого количества боевые потери составили лишь несколько вымпелов^[145]. Тем не менее, состав флота, начиная с 1708 г., стал катастрофически убывать. И к 1711 г. практически все суда пошли на дрова. То есть менее чем через 10 лет после закладки первого корабля для Балтийского моря флот там опять исчез. Петр, естественно, знал о «гнилостной тенденции» его новой эскадры и пытался исправить положение. Основывал новые верфи и закладывал очередные корабли — уже не только для войны на озере и невском «предбаннике», а с прицелом выхода на просторы центральной Балтики. Удивительно, но он опять повторил большинство старых — еще азовских ошибок.

Суда вновь начали изготавливать из негодных материалов на предприятиях, расположенных на огромном удалении от предназначенной им арены действий. Те, что заложили в глубине континента — на реках — имели к тому же врожденные пороки — дефекты конструкции, обусловленные уже давно знакомой причиной — необходимостью тащить их к устьям через мели. В довершение всех перечисленных неурядиц строительство «бойцов» для открытого моря, как и на юге, шло чрезвычайно медленно. В 1708—1713 гг. ввели в строй 20 сравнительно крупных единиц^[146] (см. эпизод 8):

60-пушечных — 1

54-пушечных — 2

52-пушечных — 3 50-пушечных — 3

32-пушечных — 2

18-пушечных — 8

16-пушечных — 1

Из них за оставшийся период войны от всех причин погибло 3. Однако в списках боевого состава петровских эскадр после подписания Ништадтского мира можно найти всего один из этих 20-ти, поскольку прочие опять-таки сгнили, не отслужив и половины минимально положенного им срока.

Тем не менее Петр продолжал прикладывать сверхусилия, пытаясь «наполнить бездонную бочку». Все оставшееся до конца Северной войны время он с удивительным энтузиазмом закладывал новые линкоры и фрегаты, с каждым разом увеличивая их размеры и артиллерийскую мощь. Петербургское Адмиралтейство также не обеспечивало удобной технологии постройки «изделий» серьезных размеров. После спуска на воду корпуса на специальных понтонах — камелях волокли через отмели до острова Котлин. И только там устанавливали необходимую оснастку, а также занимались полной доделкой «новобранца». В статистических данных этот сизифов труд выглядит следующим образом. Всего с 1714 года к моменту заключения мира парусную эскадру на Балтике пополнили еще 30 крупных боевых кораблей отечественной «выпечки»^[147] (см. эпизод 9):

90-пушечных — 3

80-пушечных — 4

70-пушечных — 3

68-пушечных — 1

66-пушечных — 3

64-пушечных — 2

60-пушечных — 2

52-пушечных — 4

40-пушечных — 1

32-пушечных — 1

20-пушечных — 1

24-пушечных — 1

14-пушечных — 2

6-пушечных — 2

66-пушечных — 3 (остались недостроенными)

Однако если снова открыть справочник и взглянуть на реестр боеготовых вымпелов в 1722 г., то легко увидеть, что 4 новых корабля из последней очереди в заключительные военные кампании опять-таки уже успели сгнить. И что после 1725 г. (то есть после смерти императора) сонную тесноту своих портов-спален покидали несколько раз лишь 3 линкора из всех построенных до победной осени 1721 г. государем-шкипером. А если любопытный читатель полистает книжечку немного дальше, то наверняка обнаружит, что в войне за польское наследство, начавшейся в 1734 г., по причине плачевного состояния на арену боевых действий были способны выйти всего 4 судна из всех вышеуказанных в «эпизоде 5» 96 единиц. До следующей же войны со шведами в 1741 — 1743 гг. сумел «дожить» только один корабль. Именно он стал единственным судном Петра I (на всех морских театрах), про которое с большой натяжкой можно сказать, что оно прослужило минимально необходимый срок по общепринятым на то время меркам. Вот такие продуктивность и рационализм получаются.

Совершенно иная картина вырисовывается при анализе состава и биографий импортных кораблей. В общей сложности для балтийской парусной эскадры царь купил на Западе в 1711—1720 гг. 30 кораблей всех типов (см. эпизод 10):