Украденная субмарина. К-129 - Михаил Вознесенский

5.11-5.12

Говард Смит

Эй-Би-Си

«Сан-Диего ивнингтрибюн» — разведывательное судно ЦРУ будет использовано для уничтожения советских электронных следящих устройств, установленных в океане. Судно будет также привлечено к испытаниям новейшей ракеты «Трайдент-1».

Главнокомандующий ВМФ СССР С. Горшков был вызван в ЦК КПСС, где получил хорошую головомойку. Возвратившись в Главный штаб ВМФ донельзя разъяренный, он вызвал на связь командующего ТОФ.

«В это время, — вспоминает Анатолий Штыров, — мне случились быть в кабинете командующего флотом по неотложному докладу. Я стоял у двери с папкой, — в телефонную трубку был хорошо слышен сои и астматическое дыхание главкома. Обычно весьма сдержанный, как все обладающие огромной властью люди, на этот раз главком С. Горшков не стеснялся в выражениях:

— Ну что, товарищ Маслов? Прос…ли подводную лодку?

— Никак нет, товарищ главнокомандующий. Я только что принял флот и ко всему этому никакого отношения не имею.

— Это что же? По вашему, я прос…л подводную лодку?..

И так далее… Заслышав оное, я выскользнул из кабинета («от греха подальше»). Однако на лестнице меня догнал адъютант:

— Вернитесь, комфлот требует…

Я снова возник в дверях кабинета. Командующий ТОФ адмирал В. Маслов долго рассматривал меня, как редкостное насекомое, и, повторяя все интонации Главкома, произнес:

— Ну, что, разведка? Прос…ли подводную лодку?

— Никак нет, товарищ командующий. Мы не прос…ли подводную лодку. Мы принимали все зависящие меры по своей части. И не наша вина, что ни командование, ни вышестоящие штабы не приняли мер по противодействию американцам. К тому же это дело уже не по нашей части, а операторов и командования.

— А чем вы можете это подтвердить?

— Да у нас материалов целая папка!

— А ну, мигом сюда свою папку!

И я помчался на седьмой этаж в Разведывательное управление за папкой. А там мой начальник В. Домысловский выстроил стенкой моих «мозговиков — гениев поневоле» и вызверился, завидев меня:

— Ты… Заварил тут кашу! На хрена мне такой зам! Сам заварил, сам и расхлебывай!

В свою очередь, вызверился и я:

— Прошу на меня не орать! Я заварил, я и буду расхлебывать!

В такой ситуации, как вы должны понимать, было не до субординации. Мне стало ясно, что пока я бегал к командующему флотом, начальник разведки получил свою порцию головомойки из Москвы от начальника разведки ВМФ.

Но пока шли все эти бурные словопрения, из разведки ВМФ получено срочное приказание: «Немедленно! Представить всю фактуру событий: кому, какие приказания давались? Кто и о чем доносил? Все отразить в виде журнала боевых действий с приложением карты обстановки. Все это передать по фототелеграфу в Москву». Началось судорожное вычерчивание «карты обстановки» с изложением всех событий. На карту навалились офицеры-информаторы и чертежники. Все в черной туши. А из Главного штаба телефонные вопли:

— Что вы там резину тянете? Главком не будет ждать!

В это время меня тронул за плечо начальник спецсвязи разведки подполковник Ф. Уклеин:

— Товарищ капитан 1-го ранга, помните ваш доклад начальнику разведки ВМФ? И унизительный ответ?

И тут, донельзя издерганный и взмыленный, рассвирепевший от накаленной обстановки, я допустил непростительный для опытного штабника шаг:

— А ну давай сюда обе шифровки!

И эти две шифровки (в доподлинном их содержании) легли в тексте на карту, да еще вошедшие в раж чертежники обвели их в рамку черной тушью. Карта, еще не успев просохнуть, разрезана на полосы, и эти полосы начал поглощать фототелеграф. А на «той стороне», подгоняемые начальниками разведчики выхватывали еще сырые полосы и, не читая, ворвались в кабинет топающего ножками С. Горшкова, разложили на столе и благоразумно отступили: «Вот, товарищ главнокомандующий. Это все тихоокеанцы… А мы тут ни при чем…».

Как потом стало известно, главком С. Горшков надел очки и… и на последующие трое суток между разведкой ВМФ и разведкой ТОФ прекратились все виды связи. Как после ядерной войны… Но прекратились они и по линии командных пунктов.

Спустя трое суток по каким-то неотложным делам я оказался в кабинете начальника штаба флота, где вдоль стен сидело несколько адмиралов. Начальник штаба ТОФ вице-адмирал В. Сидоров разговаривал с Москвой по «красному» телефону. А закончив разговор, с известной долей иронии разглядывал меня и наконец произнес:

— Ну что, герой… Доказал свою правоту?

— Доказал, товарищ адмирал.

— Ну, вот что. Москва тебе этого не простит.

— А я это уже понял, товарищ адмирал…

27 марта 1975 г., спустя неделю в штаб ТОФ прибыл генерал-лейтенант из Генерального штаба.

Наверное, очень умный, решил капитан 1 ранга А. Штыров: на груди два «поплавка». «Но почему генерал, а не моряк? — этого я так и не понял. По приказанию начальника штаба флота я вручил генерал-лейтенанту пресловутую «красную папку» с материалами по операции «Дженнифер». Генерал-лейтенант потребовал отдельный кабинет и уединился в нем. А спустя четыре часа прибыл к начальнику штаба и вызвал меня:

— Возвращаю папку. Я все внимательно изучил. Я в это не верю.

— Но это факты! — возразил я. — Это же факты.

— Все равно не верю. Ибо это технически невозможно.

— Но это же факты!

— Не верю, — генерал-лейтенант был лаконичен.

А начальник штаба молчал и смотрел на меня. Я, в свою очередь, — с сожалением посмотрел на генерал-лейтенанта, взял папку и молча вышел».

В последнюю декаду марта 1975 г., во исполнение постановления ЦК КПСС главком ВМФ отдал приказ: «В районе гибели К-129 нести боевое дежурство. Подъема оставшейся части не допустить, вплоть до бомбежки района». Такое дежурство велось в течение полугода.

По указанию Москвы сделан запрос госсекретарю Генри Киссинджеру: «Мы ожидаем от американской стороны объяснений в связи с упомянутыми сообщениями, и в том числе полной информации относительно тел членов экипажей, а также прекращения каких-либо работ на этой подводной лодке». Киссинджер сказал, что доложит Форду об этом запросе. «На мой вопрос, неужели ему самому нечего сказать по этому поводу, который, несомненно, не является для него новостью, — пишет бывший посол СССР в Вашингтоне А. Добрынин, — госсекретарь после небольшой паузы ответил, что «вся эта проблема уже вызвала крупные споры в самом правительстве», но от дальнейших пояснений уклонился».