Странствия хирурга. Миссия пилигрима - Вольф Серно

Сапоги. Разумеется, именно они и были причиной его страданий. Но он не мог без них обходиться, ибо относился не к босым монахам-августинцам, а к обутым. Перед паломничеством собратья напутствовали его и поучали, что крепкая обувь — это альфа и омега странствия. Вот он и взял в монастыре эти пыточные инструменты…

Руки у молодого лекаря были мягкие и ловкие. При этом он сохранял совершенно невозмутимый вид, словно за свою недолгую жизнь уже многое испытал. Наконец молодой человек поднял взгляд и объявил:

— Это и в самом деле мозоль, святой отец. Я ее размягчу, а потом срежу. Правда, для этого мне понадобится горячая вода. Вы не знаете, как далеко еще до Логроньо?

Эрнесто пожал плечами:

— Точно не знаю, но полагаю, еще не меньше пяти миль.

— Тогда мы сделаем здесь привал. От всей души приглашаем вас присоединиться к нам.

— Нет-нет, об этом не может быть и речи. Я отправляюсь дальше в Логроньо. В тамошней церкви наверняка найдется собрат, который разделит со мной трапезу. Что такое пять миль! Уж как-нибудь осилю. Дошагал же я досюда через Ларрасоану, Пуэнте-ла-Рейна, Эстелью и Лос-Аркос.

— И будет с вас. Нет-нет, я настаиваю на том, чтобы вы остались с нами.

Отец Эрнесто покорился судьбе.

— Никогда не попадай в руки врачам, если хочешь остаться здоровым, — вздохнул он. — Не в обиду будь сказано, я очень благодарен вам, кирургик. Если признаться, четыреста пятьдесят миль до Сантьяго-де-Компостелы — это не пустяк. Позвольте полюбопытствовать, откуда вы все идете?

— Вообще-то из Англии, но сейчас из Барселоны. Мы все время двигались в западном направлении, пересекли Каталонию и Арагон, потом вверх по Эбро, минуя Сарагосу, Туделу и Калаорру. Изнурительный, медленный марш, хотя мы очень спешим. Но сами понимаете: с козой и ребенком рекордов не поставишь.

Эрнесто понимающе кивнул:

— Конечно, конечно. Но простите, вы сказали: из Англии? Как это связано с Барселоной и монастырем Камподиос? Я предчувствую какую-то запутанную историю. Надеюсь, вы мне ее расскажете? Обожаю увлекательные истории.

— С удовольствием. Но лишь после того, как полечу вас.

Витус сидел в общей палатке и при свете лампы осматривал мозоль, освобожденную от ороговевшей шишки. Потом отложил хирургический инструмент, острую ложечку, и накрыл прооперированное место компрессом. — Самое плохое позади, святой отец.

Магистр, ассистировавший при операции, убрал все принадлежности.

— Так оно и есть, — подтвердил он, — завтра поскачете, как лягушка, или, выражаясь подобающе, зашагаете апостольскими стопами. Но только не в ваших сапогах. В интересах вашего мизинца я вам настоятельно советую продолжить путь в этих желтых туфлях. Они должны прийтись вам по ноге.

Он вытащил из мешка пару странных туфель и не без гордости презентовал их:

— Лучший товар из Феса, святой отец! Кстати, проделавший длинный путь: из Феса на верблюжьей спине в Оран, оттуда по Средиземному морю в Кьоджу и Венецию. Роскошные экземпляры из мастерских хаджи Моктара Бонали и, кроме того, подарок нашего друга Джанкарло Монтеллы!

— Спасибо, — пробормотал отец Эрнесто, в голове которого все окончательно смешалось. — Только, э-э… вы действительно считаете, я мог бы в этих желтых… — Он представил себе, что сказал бы суровый аббат Альберто, доведись ему увидеть его в таком наряде, и тут же прогнал эту мысль. — Материал кажется мне…

— Материал выше всяческих похвал. Вы же видите, мы прошагали в них сотни миль. А кроме того, как это говорится? Ne sutor supra crepidam. Сапожник, суди не выше сапога, не так ли?

Эрнесто заставил себя улыбнуться:

— Вижу, с вашим милосердием лучше не шутить. Так что с благодарностью принимаю подарок и буду поминать вас в своих молитвах. Разумеется, это относится и к вам, кирургик. Как у всех паломников к гробу святого апостола Иакова, у меня есть лишь мой посох и к нему тыква в качестве резервуара для воды да раковина, которая служит мне ложкой.

Витус хотел было что-то возразить, но маленький ученый опередил его:

— Paupertas non est probo.

— Да, бедность не порок, воистину, господин Магистр, — кивнул монах, — но если позволите, один вопрос к лекарю: откройте мне, кирургик, какую мазь вы наложили мне на рану?

— Это целебная мазь доктора Шамуши, одного арабского врача из Танжера.

— Доктор Ша… Из Танжера? — Отец Эрнесто удивленно откинулся назад. Любопытство вновь одолевало его. — Танжер? — растерянно повторил он. — Фес? Оран? Венеция? Сколько многообещающих, овеянных тайнами названий! Они тоже часть вашей истории, кирургик? Не забудьте, вы обещали рассказать мне ее! Я же сказал, что обожаю истории.

Витус улыбнулся:

— Я не забыл, но давайте сначала все вместе поедим. После того как мы возблагодарим Господа за еду и питье, я охотно поведаю вам все. Только не один. Магистр должен будет помочь мне, иначе я половину забуду.

Маленький ученый прищурился:

— С огромным удовольствием. Если бы только мои новые бериллы были удачнее сделаны! Для рассказа они мне, конечно, не нужны, но этот генуэзский шлифовальщик стекла оказался не слишком искусным мастером.

— Генуя? — воскликнул августинец. — Вы и там, значит, побывали? О Господи, сеньоры, похоже, вы объехали полмира, а я даже не добрался до Сантьяго-де-Компостелы!

Витус рассмеялся:

— Всему свое время, святой отец. А теперь к столу, Коротышка уже приготовил еду.

Прошло немало времени, уже забрезжил рассвет следующего утра, когда любопытство отца Эрнесто было наконец более-менее утолено. Слушая истории, которые поочередно рассказывали то Витус, то Магистр, а иногда и Коротышка, он не уставал изумляться и в конце концов произнес:

— Сколько же вам пришлось всего преодолеть, кирургик, чтобы все-таки получить доказательство вашего знатного происхождения! Признаюсь, окажись я в вашей ситуации, я бы места себе не находил, пока не попал в Камподиос. Скажите, а почему бы вам не одолжить где-нибудь лошадь и не помчаться вперед? Вы бы за несколько дней добрались туда. Ваши товарищи ведь и сами нашли бы дорогу.

— Конечно. — Витус подавил зевоту. Августинец, несмотря на поврежденную ногу и преклонный возраст, был бодр, как лань. Все время задавал вопросы, удивлялся, опять спрашивал и слушал с горящими глазами. — Конечно, святой отец. Но я никогда бы не сделал этого. Я останусь с друзьями, и друзья останутся со мной. И если вы внимательно слушали наши истории, то не могли не понять, что таков наш принцип.

— Да-да, разумеется.

Витус с радостью отметил, что теперь и монах широко зевнул. Однако радость его была преждевременной, потому что сразу же последовал очередной вопрос:

— Вы еще остались моим должником, кирургик. За вами описание путешествия из огненного кольца в Пьяченцу и Геную, а оттуда морем в Барселону. Но боюсь, уже слишком поздно, чтобы ожидать продолжения рассказа.