История Византии - Джон Джулиус Норвич

После продолжавшегося три дня террора порядок был восстановлен. Добычу собрали и аккуратным образом распределили: четвертая часть должна была достаться императору после его избрания, все остальное разделили поровну между франками и венецианцами. После чего крестоносцы наконец заплатили свой долг Энрико Дандоло.

Затем обе стороны приступили к решению новой задачи – избранию императора. Дандоло без особых усилий удалось повлиять на избирателей, чтобы они проголосовали за беспечного и сговорчивого графа Фландрского Балдуина, который 16 мая был коронован в соборе Св. Софии, – он оказался третьим императором, коронованным за один год. Поскольку императором стал франк, Венеция добилась для себя ряда преференций. Она получила не только оговоренные ранее три восьмых территории города и империи, но и право свободной торговли в имперских владениях, а главным соперникам Венеции – Генуе и Пизе – доступ туда был отныне заказан. В самом Константинополе дож потребовал для себя район, в котором находились собор Св. Софии и патриархат. Этот район простирался до самого берега Золотого Рога. Под контроль Венеции отошли также регионы, которые образовывали непрерывную цепь колоний и портов, растянувшуюся от лагуны до Черного моря, включая Пелопоннес, и имеющий стратегическое значение остров Крит.

В результате именно венецианцы получили подлинную выгоду от Четвертого крестового похода, и своим успехом они были обязаны почти исключительно Энрико Дандоло. Он отказался от предлагаемой ему византийской короны – принятие ее привело бы к созданию непреодолимых конституционных проблем у него дома и вполне могло бы окончиться крахом республики, – зато обеспечил успех своему кандидату. Затем, убедив франков разделить их часть империи на лены, подчинявшиеся императору, дож оставил новые владения Венеции за рамками этой ленной структуры, и они обрели статус ее собственных территорий. Что ж, для слепого, почти девяностолетнего старика это было неплохое достижение.

Дабы Мурзуфл в дальнейшем не доставлял никаких проблем, франки схватили его, доставили в Константинополь и сбросили с Феодосиевой колонны, находящейся в центре города. Тем не менее им все равно пришлось серьезно сражаться на разных фронтах, чтобы утвердить свои завоевания, и самая жестокая схватка произошла в недавно приобретенном Венецией городе Адрианополе. У франков перед этим возник конфликт с болгарским царем Калояном, который под предлогом начавшегося во Фракии византийского мятежа осуществил вторжение на территорию только что возникшей Латинской империи. Балдуин повел небольшое войско на встречу с царем в Адрианополе. После Пасхи 1205 г. император оказался захвачен болгарами, и старому дожу, который отважно сражался на его стороне, пришлось вести остатки войска назад в Константинополь. Шесть недель спустя он скончался. Тело Дандоло не доставили в Венецию, а захоронили в соборе Св. Софии, где до сих пор можно увидеть надгробную плиту с его именем.

В определенном смысле дож вполне заслужил подобную честь, и все же его деяния повлекли за собой бедствие мирового масштаба. Четвертый крестовый поход – если его вообще можно так именовать – превзошел даже предшествующие ему аналогичные экспедиции по вероломству и двуличности, жестокости и жадности. Захват крестоносцами Константинополя нанес западной цивилизации в культурном плане намного больший ущерб, чем разграбление Рима в V в. и сожжение Александрийской библиотеки в VII в. Возможно, это была самая страшная культурная катастрофа за всю мировую историю. И в политическом плане урон, нанесенный христианскому миру, оказался безмерен. Византии так никогда и не удалось вернуть сколько-нибудь значительную часть утраченных владений, без которых она оказалась неспособной защитить себя от османского нашествия.

Нечасто история являла зрелище, проникнутое столь горькой иронией: судьбу восточнохристианского мира фатальным образом решили люди, сражавшиеся под знаменем креста. А обеспечил их транспортом, вдохновил и в итоге лично повел в бой Энрико Дандоло – во имя Венецианской республики. И поскольку Венеция извлекла наибольшую выгоду из случившейся трагедии, то она и ее блистательный дож должны нести и наибольшую ответственность за ту разрушительную бурю, которую они посеяли в мире.