Трагедия сорок первого. Документы и размышления - Владимир Шерстнев

Донесения штаба Резервного фронта в Генштаб носили противоречивый характер. 24 июля туда доносили, что, по докладу прибывшего раненым в штаб 24-й армии полковника Бочкарева, наши части с утра повели решительное наступление и советские танки ворвались на северную и северо-восточную окраины Ельни. И ведут там бои. В связи с этим командующий фронтом приказал командарму-24 Ракутину выделить отряд преследования. Но уже 25 июля в Генштаб сообщалось, что 24-я армия отражает попытки противника прорваться на восток в районе Ельни. Генеральный штаб снова и снова запрашивает командующего Резервным фронтом: «Что происходит под Ельней?» Генерал Богданов докладывает: «Про Ельню ничего не знаю. Из штарма 24 никаких данных до сего времени не получил, несмотря на попытки получить их. Продолжаю добиваться сведений… Точное местонахождение Ракутина доложить не могу. Товарищ Ракутин сегодня менял свой командный пункт, и, куда переехал, штарм 24 доложить не может. Сейчас еще раз запрошу штарм 24, где находится Ракутин».

В ту ночь с 24 на 25 июля из штаба Резервного фронта пришли начальнику штаба армии и Ракутину сразу две гневные телеграммы с требованием «уничтожить противника в районе Ельни». Через некоторое время начальник оперативного отдела штаба Резервного фронта полковник Боголюбов на запрос Генштаба, что же все-таки происходит под Ельней, отвечал: «…У Ельни силы противника до полка и около ста танков… Только сейчас вот доложили, что противник загнан в Ельню и в ближайшие часы с ним будет покончено».

Принявший Резервный фронт Г.К. Жуков решил продолжать наступление частями 24-й армии, чтобы изматывать противника и притупить бдительность его к подобного рода действиям. Начальник политотдела 24А дивизионный комиссар Абрамов докладывал 16 августа, что «…части 24А на ельнинском направлении продолжают вести ожесточенные бои по овладению Ельней. Противник, медленно отходя, оказывает упорное сопротивление, а на ряде участков имел попытку с подходом новых сил перейти в контрнаступление на позиции 19, 107-й сд, 102 мед…»

Писатель В. Ставский в письме И.В. Сталину писал об августовских боях под Ельней: «Дорогой товарищ Сталин! Ряд наших частей действует замечательно, наносит сокрушающие удары по фашистам. После того как во главе 19-й дивизии встал отважный и энергичный майор товарищ Утвенко, полки дивизии, действуя на участке в 11 километров… разбили 88-й пехотный полк, отбили множество немецких контратак… Части, действующие под Ельней, проходят боевую учебу, накапливают боевой опыт, изучают тактику противника и бьют немцев…»

Писатель сообщал также, что «… здесь, в 24-й армии, за последнее время получился перегиб… по данным командования и политотдела армии, расстреляно за дезертирство, за паникерство и другие преступления 480–600 человек. За это же время представлено к наградам 80 человек. Позавчера и сегодня командарм т. Ракутин и т. Абрамов правильно разобрались в этом перегибе…»

Бои за Ельнинский выступ приобрели упорный характер. Фельдмаршал Ф. фон Бок докладывал Браухичу: «В излучине Ельни и на восточном участке фронта 9-й армии противник снова атакует большими силами пехоты при наличии сильной артиллерийской поддержки. Различные источники (использование артиллерии и авиации, скопление войск, передвижение командных пунктов 24-й армии) показывают, что противник намерен вклиниться в излучину Ельни и вновь вернуть передовые позиции на Десне и Днепре». «Вот почему сражение было, — вспоминает Г.К. Жуков, — ожесточенным и тяжелым для обеих сторон. Противник противопоставил наступающим дивизиям плотный артиллерийский и минометный огневой щит. Мы ввели в дело всю наличную авиацию, танки, артиллерию и реактивные минометы».

Директивой № 001254 Ставка приказывала Резервному фронту с утра 30 августа перейти в наступление и ликвидировать ельнинскую группировку противника, где на фронте более 70 км оборонялись 137, 78, 292 и 268-я пехотные дивизии вермахта. Штаб Резервного фронта после всестороннего изучения обстановки разработал план разгрома этой группировки. Замысел операции предусматривал встречными ударами с севера и юга под основание выступа прорвать оборону противника и, развивая наступление, окружить основные силы 20-го армейского корпуса. Одновременно предусматривалось рассечение вражеской группировки ударом с востока и уничтожение ее по частям. При этом предусматривалось разгром ельнинской группировки закончить к 3 сентября и выйти на рубеж свх. Беззабот, Ново-Тишово — Кукуево. В дальнейшем, развивая успех, 24-я армия должна была овладеть Починком и 8 сентября выйти на рубеж Долгие Нивы — Хиславичи. Для прорыва обороны и окружения противника создавались две ударные группы в составе пяти дивизий — северная (две стрелковые и одна танковая дивизия) и южная (стрелковая и моторизованная дивизии). Они должны были нанести встречные удары под основание выступа в общем направлении на Вые. Леонов на глубину до 10 км. При этом две дивизии (102 тд и 303 сд), замкнув кольцо окружения, образовывали внешний фронт, развернувшись на запад, а три (107, 100 сд и 106 мед) — внутренний фронт, развернувшись на восток. Всего к выполнению задачи привлекались силы девяти дивизий из тринадцати, имевшихся в 24-й армии к началу операции (четыре дивизии: 149, 178, 127-я сд и 6-я ДНО) готовили оборону по реке Ужа севернее Ельнинского выступа. Усиливалась группировка войск и артиллерией. К операции были привлечены 275 и 488-й корпусные артполки, 573-й пушечный и 544-й гаубичный артполки, несколько батарей реактивных установок БМ-13, отдельные танковые батальоны. Всего в северной группе имелось около 400 орудий и минометов калибра 76 мм и выше. Южная ударная группа получила на усиление около 100 орудий и минометов. Наступление 24-й армии должно было содействовать успеху контрударов Брянского фронта, наносимых по наступавшей в южном направлении 2-й танковой группе Гудериана и совместной с 43-й армией Резервного фронта операции в сторону Рославля.

В 7 часов утра 30 августа 1941 г. около 800 орудий, минометов и реактивных установок 24-й армии обрушили огонь на оборону противника.

Нанесла удар и авиация. В 9.30 пять Пе-2 в сопровождении шести МиГ-3 бомбардировали аэродром Селеца, а в 10.30 девять Ил-2 и двенадцать Як-1 — Олсуфьево.

В разговоре по прямому проводу с А.Н. Поскребышевым командующий Резервным фронтом Г.К. Жуков 1 сентября говорил: «Под Ельней дела развиваются неплохо. Противник полностью будет зажат в кольцо максимум через двое суток. Сейчас вышли на железную дорогу Ельня — Смоленск…» В то же время в направлении Рославля у 43-й армии успеха не было. Об этом тоже говорил командующий Резервным фронтом: «Только что сейчас получил неприятные сведения о 211 дивизии (подполковник Батраков М. С), действовавшей на Рославль. Она, эта дивизия, поддавшись ночной панике, отскочила назад километров на 5–6 и создала этим отскоком невыгодное положение для второй стрелковой дивизии, для 149-й (генерал-майор Захаров Ф. П.). Ввиду сложности обстановки я хотел бы ночью выехать на участок 211 дивизии и там навести порядок и прибрать кого следует к рукам…»

Но успеха там, под Рославлем, так и не удалось добиться. Противник же, не выдержав удара войск 24-й армии и находясь под угрозой окружения, 3 сентября начал отвод своих сил из ельнинского «мешка». Г.К. Жуков потребовал в кратчайший срок завершить разгром врага и овладеть Ельней. Для наращивания удара северной группы он приказал командующему 24-й армией генералу Ракутину ввести в бой 127-ю стрелковую дивизию.