Киммерийский закат - Богдан Сушинский

Так вот теперь, увидев на дорожке, ведущей к резиденции, незнакомых ей вооруженных автоматами людей, которые оторвались от группы гражданских, эта хрупкая, европейского вида и воспитания женщина — что не так часто встречалось в плеяде «руководящих жен», — инстинктивно подалась навстречу военным и со всей возможной в этой ситуации наивностью спросила:

— Так вы что, генерал, прилетели нас арестовывать?!

— С чего вдруг? — милостиво раскинул руки воинственный спаситель.

— Но ведь вы же посланы сюда Елагиным?

— Именно поэтому… Да успокойтесь же; мы не арестовывать, мы освобождать вас прибыли!

И наградой генералу за его храбрость и преданность стали слезы благодарности на глазах первой дамы страны.

* * *

Несмотря на позднюю ночь, самолет с Русаковым и его семьей на борту в аэропорту «Внуково-2» встречала солидная «группа товарищей» и почти такая же по численности стая вездесущих журналистов. Улавнивая всю неискренность улыбок встречавших его высокопоставленных «федералов», Президент искренне пытался ответить им улыбкой благодарности. Однако тысячи телезрителей смогли потом убедиться, что ничего подобного улыбке на искаженном растерянностью, — а возможно, и страхом, — лице главы гибнущей страны появиться уже не способно было.

Наблюдая со стороны за тем, как по шаткому трапу Президент медленно, неуверенно возвращается в столицу, русский лорд Истомин с аристократической невозмутимостью — обращаясь не столько к стоявшему рядом с ним офицеру главного разведуправления, сколько к самому себе — произнес:

— …А ведь это и есть тот самый классический роковой случай, когда публичное возвращение правителя во взбунтовавшуюся столицу представляется еще более гибельным для империи, нежели его таинственное отсутствие.