Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век 1914 - 1991 - Эрик Дж. Хобсбаум

Социальная революция I945— *99» годов

Кроме того, их объединяла массовая социальная сегрегация, отличный от других стиль жизни и даже манера одеваться, а также жизненные перспективы, отличавшиеся от возможностей социально более мобильной, хотя тоже экономически довольно стесненной прослойки «белых воротничков». Дети рабочих не надеялись, что станут студентами университетов, и действительно, редко шли туда. Большинство из них вообще не собирались посещать школу после достижения минимального выпускного возраста (обычно он составлял 14 лет). В довоенных Нидерландах только 4% подростков из возрастной группы от ю до 19 лет посещали среднюю школу после 14 лет, а в демократических Швеции и Дании их было еще меньше. Рабочие жили обособленно от остальных, имея другие виды на будущее. Как писал в 195°-е годы сын рабочего, один из первых, кто получил университетское образование во времена открытой сегрегации, «дома этих людей имеют свой собственный узнаваемый стиль (...) обычно они являются их съемщиками, а не владельцами»

И наконец, рабочих объединял главный элемент их жизни — коллективность, преобладание слова «мы» над словом «я». Подлинную силу рабочим движениям и партиям давала оправданная убежденность, что такие люди, как они, смогут улучшить свою судьбу не индивидуальными действиями, а только коллективными, лучше посредством организаций, забастовок и голосования. Они также осознавали, что многочисленность и специфическое положение облегчают возможность коллективных действий. Там, где рабочие видели возможности перемещения из своего класса в другой, как это было в США, их классовая сознательность ослабевала. Слово «мы» преобладало над словом «я» также потому, что (за весьма трагическим исключением жен рабочих — домохозяек, заключенных в четырех стенах своего дома) жизнь рабочего класса являлась в основном общественной, частное пространство было для нее малопригодно. Даже домашние

хозяйки принимали участие в общественной жизни, когда шли на рынок или в ближайший парк. Дети общались, играя на улице, Юноши и девушки встречались на танцах и вечеринках вне дома. Мужчины проводили время в пивных. До начала эпохи радио, наступление которой в период между мировыми войнами изменило жизнь сидевших дома жен рабочих (правда, в то время лишь в нескольких развитых странах), все виды развлечений, кроме частных вечеринок, проходили в общественных местах, а в самых бедных странах даже телевизор смотрели при большом скоплении народа. Начиная с футбольного матча или политического митинга до праздничного пикника все развлечения, как правило, были массовыми.

* Ср. также: "Преобладание нромышленности с ее резким делением на рабочих и руководство заставляет различные классы жить раздельно, так что онределенный район города становится резервацией или гетто» (Allen, 1968, р. з? — 33~>-

330

«Золотая эпохам)

Во многих аспектах эта сознательная сплоченность рабочего класса в развитых странах достигла своего пика в конце Второй мировой войны. Однако во время «золотой эпохи» почти все ее составляющие были разрушены. Развитие производства, отсутствие безработицы и появление общества массового потребления полностью изменили жизнь рабочего класса в развитых странах. По стандартам своих родителей, они больше не были бедными. Их жизнь, уровень которой резко повысился, становилась все более обособленной под воздействием логики рынка: телевидение сделало ненужным посещение футбольного матча и кинотеатра, телефон исключил привычку болтать с друзьями на площади или на базаре. Члены партии или профсоюзные активисты, некогда затевавшие митинги и другие публичные акции, поскольку они также являлись и определенным видом развлечения и отдыха, теперь могли подумать об иных способах времяпрепровождения. (В добавление к этому личные встречи с избирателями перестали быть действенной формой предвыборной кампании, хотя и продолжались по традиции для того, чтобы вдохновлять партийных активистов, которых становилось все меньше.) Благосостояние и частная жизнь уничтожили все то, что некогда объединяли бедность и коллективизм. Это не означало, что у рабочих не осталось отличительных черт. Как ни удивительно, новая независимая молоде,;шая культура, о чем мы будем говорить ниже, начиная с 1950-х годов заимствовала музыкальные вкусы и стиль одежды у рабочей молодежи. Теперь большинство стало жить в достатке, и разница между владельцем «жука» «фольксваген» и владельцем автомобиля «мерседес» была гораздо меньше, чем между обладателем автомобиля и те*4, у кого его не было вообще, поскольку в рассрочку теоретически стало возможно купить даже самые дорогие машины. Теперь рабочие, особенно в последние годы молодости, до того как брак и расходы на домашнее хозяйство не становились преобладающими в бюджете, могли позволить себе дорогие покупки. На это сразу же, начиная с 1д6о-х годов, откликнулась индустрия моделирования и пошива одежды высокого класса, а также салоны красоты. Между самой дорогой и самой дешевой продукцией, выпускаемой высокотехнологичными производствами, которые стали развиваться в это время (например, между самым дорогим фотоаппаратом марки Hasselblad и дешевыми марками типа Olimpus или Nikon), разница была в основном лишь в степени престижности фирмы. Во всяком случае, с началом эпохи телевидения развлечения, до этого доступные только миллионерам, пришли в дома самого скромного достатка. Одним словом, отсутствие безработицы и наличие общества потребления, нацеленного на массовый рынок, обеспечило большей части рабочего класса в старых развитых странах (по крайней мере в определенный период их жизни) гораздо более высокий уровень существования, чем был у их отцов и даже у них самих, когда весь доход тратился преимущественно на предметы первой необходимости.

Социальная революция 1945—*990 годов 33-^

Кроме того, некоторые важные достижения увеличили разрыв между различными слоями рабочего класса, хотя очевидным это стало только после окончания периода полной занятости, во время экономического кризиса 1970-х и 198о-х годов, еще до того, как неолибералы расшатали систему социального обеспечения и «корпоративизма», которая обеспечивала защиту наиболее бедных слоев рабочих. Верхушка рабочего класса—квалифицированные рабочие и мастера— более легко приспособилась к современному высокотехнологичному производству*, а свободный рынок мог дать им определенные преимущества, даже когда их менее привилегированные братья теряли почву под ногами. Так, в Великобритании во время правления Маргарет Тэтчер (по общему признанию, являвшегося экстремальным случаем), когда правительственная и профсоюзная защита была ликвидирована, положение беднейшей части рабочих, составлявшей 20%, действительно стало хуже, чем сто лет назад. И хотя ю%, составлявших наиболее высокооплачиваемую верхушку рабочего класса, имевших общий доход в три раза выше, чем нижний слой, радовались улучшению своего положения, они понимали, что, как плательщики государственных и местных налогов, субсидируют тех, кого называют низшими слоями общества и кто живет на пособие по безработице, без которого они сами, по их мнению, могли обойтись, за исключением чрезвычайных обстоятельств. Старое викторианское деление на «респектабельных» богачей и «нереспектабельных» бедных возобновилось, возможно, даже в более острой форме, поскольку в «золотую эпоху», когда всеобщая занятость, казалось, могла решить все материальные проблемы рабочих, пособия по безработице увеличились до значительных размеров. В новые времена, когда возникла массовая потребность в этих пособиях, они позволяли армии «нереспектабельных» на пособие по безработице жить гораздо лучше, чем жили прежние викторианские бедняки. (А по мнению трудолюбивых налогоплательщиков—намного лучше, чем они имели право жить вообще.)