Атеисты в мундирах. Советские спецслужбы и религиозная сфера Украины - Дмитрий Веденеев

Отдельно предлагались меры по подчинению протестантских деноминаций, в том числе и для использования в оперативных интересах «богатой материальной базы» их зарубежных общин. Особое значение придавалось Всесоюзному совету евангельских христиан-баптистов. Предполагалось через агентуру среди его функционеров в общинах баптистов в странах Восточной Европы «вытеснить» американские миссионерские группы и «парализовать подрывную деятельность американской разведки». Шла речь о необходимости активизации участия представителей протестантских общин СССР (агентов спецслужбы) в различных международных религиозных форумах. Более того, считалось возможным создать организационый комитет по созыву в СССР международного конгресса протестантских общин стран Восточной и Западной Европы^[657].

Богоборчество возвращается

В хрущевские годы органы КГБ стали ударным инструментом оголтелых гонений на православие^[658]. Чекистов, как свидетельствуют их служебные записки в ЦК КПУ и КГБ СССР, тревожило то, например, что лишь за 1955–1956 гг. в Украине появилось свыше 200 новых монашествующих (из них 42 постриглось в Киевском Флоровском монастыре), количество учащихся духовных семинарий возросло на 140 человек, конкурс в Киевскую семинарию составлял 4 абитуриента на место. Укрепились и материально-финансовые возможности РПЦ – ее доход в Украине вырос за 1957 г. на 15 млн рублей и составил около 140 млн рублей Подчеркивалось, что на праздник Успения Пресвятой Богродицы в 1958 г. в Киево-Печерской лавре собралось до 10 тыс. прихожан и паломников, не меньше – в Почаевской лавре, Мукачевском женском монастыре, событиями для православных стали 14 случаев обновления икон (1956–1959 гг.). «Нелояльность» проявляли даже отдельные оперативные источники из числа архиереев – так, «Прогрессист» (епархиальный владыка) открыл у себя в области нелегальные курсы подготовки молодежи к поступлению в духовные школы и принял на служение более десятка «попов-западников»^[659].

Особенно донимали безбожников монастыри – в 1959 г. было закрыто 12 обителей с 436 насельниками, в 1960 – 8 (425), в 1961 г. – 7 (688), в мир ушло 242 бывших монашествующих. Стремительно сокращалось число приходов и клира: в 1956 г. закрыли 17 приходов РПЦ, в 1957 – 10, в 1958 – 64, 1959 – 258, 1960 – 705! Если к 1 января 1960 г. Украинская православная церковь имела 16 епископов, 8207 приходов, 5344 священника, 28 монастырей с 2610 насельниками, 311 семинаристов, то к 1 января 1962 г. оставалось 6463 прихода, 4347 клириков, 13 монастырей (1497 насельников), 126 семинаристов^[660].

Разумеется, не прекращалась работа против «церковно-монархического подполья», к началу 1958 г. в УССР органами КГБ было «учтено» 128 подобных групп (ИПЦ, подгорновцы, игнатьевцы и др.) со свыше 2000 участников. Велось 16 агентурных дел (на 87 человек), 28 дел-формуляров, работало свыше 90 агентов^[661].

В июле 1961 г. В. Куроедов инспирировал созыв Архиерейского собора, на котором одобрили антиканонические поправки к «Положению об управлении РПЦ» (от 1945 г.), для приведения его в соответствие с секретным постановлением правительства СССР от 16 марта 1961 г., секретной инструкцией к нему «Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах».

Согласно ряду постановлений ЦК КПСС, принятых в 1958–1962 гг., государственные органы (с участием КГБ, МВД, прокуратуры) подвергли административному закрытию значительное число храмов, религиозных общин, приходов, монастырей, духовных школ. К 1963 г. число православных приходов, по сравнению с 1953 г., сократилось более чем вдвое. В Московской епархии с 1959 по 1963 г. закрыли свыше 50 % церквей. В Днепропетровской и Запорожской епархиях из 285 приходов к 1961 г. действовало лишь 49. Закрыли 5 семинарий, из 47 монастырей (1959 г.) к середине 60-х гг. действовало 16 (в 1963 г. закрыли Киево-Печерскую лавру). Число монашествующих сократилось с 3000 до полутора тысяч.

Из остававшихся к 1961 г. 8252 священников и 809 дьяконов к 1967 г. служило, соответственно, 6694 и 653. Православний клир оставался и объектом агентурно-оперативной разработки спецслужбы. К концу 1950-х гг. 392 православных священника пребывали на учете КГБ как «ранее примыкавшие к бандам ОУН» (вероятно, речь шла прежде всего о бывших священниках УГКЦ и УАПЦ), 473 считались «бывшими украинскими националистами» (под этим также мог подразумеваться широкий круг обстоятельств и деталей биографии), а свыше 1000 из служащих пастырей ранее подвергались политическим репрессиям. К 1961 г. агентурный аппарат по духовенству РПЦ на Украине насчитывал 510 участников, включая 290 священников^[662]. Всего в 1961–1964 гг. в СССР осудили по религиозным мотивам 1234 человека.

Исследователи отмечают, что наиболее сильный административный удар пришелся в тот период именно на восточные и центральные области Украины, а также Белорусскую ССР. УССР по праву считалась оплотом православия (около 60 % храмов (8091), 46,5 % священников (5962) и 65 % монастырей и скитов РПЦ в СССР к 1958 г.), а также 418 учащихся духовных школ. В одной лишь Полтавской области с 1960 по 1965 г. количество православных молитвенных зданий сократилось с 340 до 52^[663].

Одним из основных объектов гонений с использованием возможностей спецслужб стали православные монастыри – «рассадники религиозного фанатизма», по выражению из документов КГБ УССР. В нем же отмечалось, что в обителях видят «концентрацию церковно-кликушеского элемента и приверженцев ИПЦ», «распространение фанатизма через схимников, затворников и «сестер духовных», открытие нелегальных курсов для подготовки ко вступлению в семинарии. О циничном механизме действий спецслужбы по насаждению нестроений в монастырской жизни и подготовке ликвидации обители дают представление сохранившиеся материалы «контрольно-наблюдательного дела» Житомирского УМГБ – УКГБ на Овручский женский монастырь^[664].