Ганнибал у ворот! - Ганнибал Барка

(3) Многоречиво рассуждали, что непристойнее: отказать ли в триумфе присутствующему здесь сейчас полководцу, за чьи успехи, когда он отсутствовал, государство назначало молебствия и благодарило богов, (4) или же предоставить триумф как бы за завершение войны тому, кто получил приказание передать войско преемнику (а это значит, что война в провинции не окончена), – и не пришло сюда войско, свидетель того, заслужен триумф или не заслужен. Приняли решение среднее: разрешить овацию.

(5) Народные трибуны по повелению сената доложили народу, что Марк Марцелл на день овации сохраняет полноту власти.

(6) Накануне вступления в Город Марцелл справил триумф на Альбанской горе^[678]; потом с овацией вошел в Город с огромной добычей – (7) перед ним несли изображение взятых им Сиракуз, катапульты, баллисты и разное оружие, драгоценности, накопившиеся за годы долгого мира и царственного изобилия: (8) множество серебряных и бронзовых изделий, прочую дорогую утварь и одежду и много знаменитых статуй, которыми Сиракузы были украшены как немногие из греческих городов.

(9) В знак победы над карфагенянами вели восемь слонов, и еще одно замечательное зрелище – в золотых венцах шествовали сиракузец Сосис и Мерик, испанец: (10) один ночью ввел римлян в Сиракузы, другой предал Остров с находившимся там гарнизоном.

(11) Им обоим дано было римское гражданство и по пятьсот югеров^[679] земли: Сосису – в Сиракузском округе из земель царских или принадлежавших врагам римского народа и дом в Сиракузах, какой он захочет из имущества покаранных по праву войны; (12) Мерику и испанцам, которые перешли вместе с ним к римлянам, приказано было дать в Сицилии город с его землей, из числа тех, что отпали от римлян.

(13) Марку Корнелию^[680] поручено было выбрать город и землю по своему усмотрению и выделить там четыреста югеров Беллигену, уговорившему Мерика перейти к римлянам.

(14) После отъезда Марцелла из Сицилии там высадилось восемь тысяч пехотинцев-карфагенян и три тысячи всадников-нумидийцев. От римлян отпали города Мургантия и Эргетий, а вслед за ними Гибла^[681], Мацелла и некоторые другие, не столь известные, (15) нумидийцы во главе с Муттином разбрелись по всей Сицилии и стали жечь усадьбы союзников римского народа.

(16) А римское войско, раздраженное и тем, что военачальник не вывез солдат из провинции^[682], и тем, что им было запрещено зимовать по городам, не усердствовало в службе.

Мятеж готов был вот-вот вспыхнуть – не хватало зачинщика; (17) в этом трудном положении претор Марк Корнелий сумел утихомирить воинов, то утешая, то браня их; отпавшие города вернул под власть римлян, а из них Мургантию отдал испанцам – тем, которым по решению сената должно было предоставить город и землю.

22. (1) Обоим консулам, ведавшим Апулией, велено было бросить жребий: кому ведать Апулией, а кому – Македонией (Ганнибал и карфагеняне уже не так пугали). Сульпиций получил Македонию, где сменил Левина. (2) Фульвия вызвали в Рим для выборов консулов.

Центурия младших Вотуриевой трибы, голосовавшая первой, выбрала консулами Тита Манлия Торквата Младшего и Тита Отацилия. (3) Манлий находился тут же; поздравить его собралась целая толпа, нельзя было усомниться в единодушии ее выбора. Большая толпа окружила трибунал консула; (4) он попросил выслушать несколько слов и приказал вернуть центурию, голосовавшую первой.

(5) Все напряженно ожидали, чего он потребует; Манлий отговаривался болезнью глаз: (6) бессовестен кормчий или военачальник, сказал он, который требует, чтобы ему вручили и жизнь и судьбу людей, а сам глядит на все чужими глазами.

(7) Поэтому он приказывает центурии младших Вотуриевой трибы голосовать вновь и помнить при выборе консулов о войне в Италии и о нынешнем положении государства: (8) в ушах еще стоят крики врагов, потрясавшие стены Рима несколько месяцев назад. Вся центурия закричала, что она своего решения не переменит и назовет консулами тех же самых людей.

(9) «Ни я, – воскликнул Торкват, – став консулом, не перенесу ваших нравов, ни вы – моей власти. Голосуйте вновь и помните, что карфагеняне в Италии, а вождем у них Ганнибал». (10) На центурию подействовали и авторитет Манлия, и стоявший кругом шум почтительного изумления.

Она обратилась к консулу с просьбой пригласить центурию старших Вотуриевой трибы: (11) желательно поговорить со старшими по возрасту и выбрать консулов по их указанию. Пригласили старших, им было дано время секретно переговорить в «овчарне»^[683].

(12) Старшие сказали: поговорим о троих – Квинте Фабии и Марке Марцелле, уже осыпанных почестями, и Марке Валерии; если нужен новый военачальник в войне с карфагенянами, то он превосходно воевал и на суше и на море с царем Филиппом.

(13) Держали совет о всех троих; потом старших распустили, а младшие приступили к голосованию: консулами выбрали в их отсутствие Марка Клавдия^[684], славного тогда покорителя Сицилии, и Марка Валерия. Все центурии голосовали так, как первая.

(14) Пусть теперь издеваются над поклонниками старины: я не думаю, чтобы в государстве мудрецов, которое философы выдумали, никогда не видев его в действительности, правители могли быть достойнее и равнодушнее к власти, народ – спокойнее и благоразумнее.

(15) Желание центурии младших посоветоваться со старшими о том, кому вручить власть, кажется почти невероятным – столь мало ценится в наше время даже отеческое суждение.

23. (1) Затем состоялись выборы преторов: выбраны были Публий Манлий Вольсон, Луций Манлий Ацидин, Гай Леторий и Луций Цинций Алимент^[685]. (2) По окончании выборов (так совпало) пришла весть о том, что в Сицилии скончался Тит Отацилий, которого народ в его отсутствие, как казалось, дал бы Титу Манлию в сотоварищи, если бы не был нарушен ход выборов^[686].