Письма к Вере - Владимир Набоков

В 1990 году Вере Евсеевне пришлось на время выехать из отеля «Монтрё-палас»: там проходили ремонтные работы. По совету Дмитрия она купила две совмещенные квартиры на склоне горы над Монтрё и отелем. Сама она стала жить в квартире побольше, а ту, что поменьше, превратила в рабочий кабинет, гостевую комнату и архив. После ее смерти в 1991 году квартиры унаследовал Дмитрий Владимирович. В 1992 году он продал архив в Собрание Генри и Альберта Бергов в Нью-йоркской публичной библиотеке, однако, по договоренности с кураторами, временно оставил себе некоторые материалы – отцовские дневники, рукопись «Лауры и ее оригинала» и письма Набокова к жене. Дмитрий Владимирович был человеком по-американски открытым, в отличие от по-европейски сдержанной матери, и в 1990-е годы дал Стейси Шифф и ее русскоязычному ассистенту доступ к письмам отца для работы над биографией Веры Евсеевны. Кроме того, допустил он к ним и других исследователей, журналистов и авторов документальных фильмов. Хранители Собрания Бергов стремились получить все обещанные поступления. Поэтому в 2002 году секретари Д. В. Набокова сделали несколько наборов копий с писем Набокова к жене, передав один из них мне и Ольге Ворониной, и отправили оригиналы в Нью-Йорк. Мы сразу выяснили, что письма 1932 года не были сфотографированы. Вскоре, с нарастающей тревогой, мы поняли, что эта часть писем до Нью-Йорка не дошла, а в квартире Дмитрия и в подвале, где тогда лежали фотокопии остальной части архива, их не было. Из-за этого все материалы за 1932 год нам пришлось расшифровывать, пользуясь моими магнитофонными записями 1984–1985 годов, которые оказались сильно повреждены за двадцать с лишним лет. В феврале 2011 года я посетил Дмитрия – этот визит оказался последним, через год он скончался, – и получил еще одну возможность обследовать все полки, шкафы и ящики в его квартире и подвале. Однако письма за 1932 год так и не нашлись.