Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала - Петр Румянцев-Задунайский

В продолжение двух месяцев, июля и августа, войска взаимно противных сторон, разобщенные одни от других Дунаем, оставались в бездействии. Главная квартира нашей армии находилась в деревне Жигалее, против Гуробал, а потом в Браилове. На правой стороне Дуная русские занимали только один пост Гирсов, сообщение с которым производилось посредством судов. Оборона этого пункта поручена была Суворову с 2500 человек^[170].

Суворов, по прибытии в Гирсов, в половине августа, немедленно обозрел окрестную местность, исправил находившиеся там укрепления и построил новые, усилив их палисадами и волчьими ямами. Несмотря на обычную деятельность Суворова, еще не все приготовления к обороне были окончены в то время, когда получено было известие о наступлении из Карасу сильного неприятельского отряда. 3 сентября вечером уже видны были из нашего лагеря огни, разведенные турецкими передовыми постами.

Суворов, зная, что турки неохотно предпринимали ночные нападения, полагал весьма основательно, что неприятель не имел намерения атаковать его прежде рассвета. План действий Суворова был очень прост: он решился, допустив турок без выстрела к укреплениям, встретить их внезапно картечным и ружейным огнем и потом ударить в штыки на ошеломленного неприятеля. С этою целью укрепления были заняты 500 человек 1-го Московского полка; остальная пехота и гусары расположились в лощине позади укреплений, а казаки высланы были вперед для завязки боя.

4-го числа в 8 часов утра неприятель численностью 7 тысяч (4 тысячи янычар и 3 тысячи конницы) приблизился к укреплениям. Руководимые французскими офицерами, турки двигались в трех линиях – янычары в центре, спаги на флангах. «Смотрите, – сказал Суворов окружавшим его, – эти нехристи хотят драться в рядах и шеренгах. Плохо им будет».

Между тем турки продолжали подаваться вперед; ни огонь наших войск, ни волчьи ямы и рогатки не могли остановить их. Не отставая от Байрактара, шедшего со знаменем впереди войск, они подошли к палисадам и стали рубить их. Но в этот самый момент русская пехота и гусары, стоявшие в засаде, бросились на турок и ударили по ним с обоих флангов. Неприятели, расстроенные огнем войск, занимавших укрепления, и не привыкшие сражаться в порядке, были обращены в бегство.

Казаки и гусары преследовали их на расстоянии 30 верст и изрубили несколько сот турок, потеря которых вообще простиралась более 1000 человек; 7 орудий и множество военных и съестных припасов досталось в добычу победителям, урон которых не превосходил 400 человек. Вскоре после того Суворов произведен был в генерал-поручики.

Императрица была весьма обрадована известием о переходе 1-й армии за Дунай; но вслед за тем получены были донесения о неудачном покушении на Силистрию, о смерти храброго Вейсмана и о возвращении Румянцева на левую сторону Дуная. Несмотря на все неудачи, Екатерина не изменила принятого ею намерения, отправила подкрепления в Турцию и подтвердила фельдмаршалу неизменную волю свою, чтобы вверенная ему армия возобновила решительные действия^[171].

Румянцев готовился исполнить повеление императрицы и только выжидал глубокой осени, времени, когда турки обыкновенно расходятся по домам. Фельдмаршал намерен был переправить войска через Дунай, неожиданно на нескольких пунктах, и, действуя со всевозможною настойчивостью, одержать в продолжение кратковременного осеннего похода, по возможности, наибольшие успехи.

С этою целью генерал-поручику князю Долгорукому (Юрию Владимировичу), с 5 тысячами войск, предписано было переправиться в начале октября у Гирсова и соединиться у Бабадага с находившимися там уже два месяца войсками бывшей дивизии Вейсмана, в числе 3 тысяч, поступившей под команду генерал-поручика барона Унгерна. Затем сии войска должны были атаковать турецкий отряд, стоявший у Карасу и, разбив его, направиться к Шумле и Варне, для овладения этими важными пунктами.

Ослабление турецких войск на берегу Черного моря и разногласие начальствовавших ими пашей подавали надежду на успех этого предприятия. Для отвлечения же внимания турок и для скрытия цели наших действий предполагалось, чтобы генерал Глебов, с несколькими полками, переправился у Гуробал, а Потемкин и Салтыков сделали демонстрации нападений на Силистрию и Рущук.

16 октября войска Унгерна и Долгорукого соединились у Карамурата и на следующий день, 17-го, двинулись против турок, расположенных в лагере у Карасу. Неприятель, не выждав нападения русских войск, обратился в бегство; казаки, гусары и карабинеры преследовали его, побили до 80 человек и захватили 960 пленных и 8 орудий, в числе которых 4 русских. 23 октября войска наши прибыли в Базарджик и овладели 23 орудиями, брошенными неприятелем. Здесь возникло несогласие между начальниками русских отрядов, положившее предел успехам их.

Целых четыре дня оставались они в бездействии; наконец, 28-го двинулись в различные стороны: Унгерн к Варне, а князь Долгорукий к Шумле. Действуя в совокупности, они могли бы иметь надежду на покорение одного какого-либо из сих пунктов; напротив того, действие разобщенными силами ослабляло оба отряда. 29 октября войска Унгерна прибыли в окрестности Варны^[172]. Эта крепость, важная по своей гавани и могущая служить одним из опорных пунктов для действий против Константинополя, лежит между двумя рядами высот, на равнине, омываемой с востока Черным морем, а с запада озером Дивно.

Она окружена высокою каменной стеной с башнями; впереди рва сооружено было множество шанцев. Гарнизон усилен был экипажами военных кораблей, стоявших в гавани. В таких обстоятельствах для успешных действий против Варны нужно было иметь гораздо более значительные силы, нежели отряд, которым командовал Унгерн. Надеясь на храбрость своих солдат, Унгерн решился штурмовать крепость.

Предпринимая это опасное действие с недостаточными силами, он должен был, по крайней мере, приготовить все вещественные средства к предстоявшему приступу; но это было упущено из виду. 30 октября, в четыре часа утра, русские войска двинулись к городу; пехота наступала в трех каре, из которых главное, под командой самого Унгерна, находилось в центре, а меньшие, генералов Райзера и принца Бернбургского, по флангам.