Екатерина Великая - Анри Труайя

Зато вечером, на балу, она возьмет реванш. Ей разрешено танцевать менуэт перед троном на ковре, на который могут ступать только императрица, Екатерина и принцесса Гессенская. А кавалеры этих дам – великий князь Петр, послы Англии, Гольштейна, Дании и принц Гессенский. Остальные танцуют вне этого ковра. Бал проходит в Грановитой палате. Гигантский центральный столп поддерживает низкий потолок. У дверей – лакеи в ливреях, в напудренных париках и белых чулках на французский манер. Музыка играет оглушительно. Все чаще становятся поклоны и целованье рук. Иоганна отмечает, что к концу бала на правой руке у нее «красное пятно размером с германский флорин» от поцелуев. А Екатерина напишет: «Все задыхались от жары и тесноты».

После празднеств благодеяния императрицы продолжаются с удвоенной силой. Подарки: украшения, драгоценные ткани, тридцать тысяч рублей на мелкие расходы новой великой княжны.^[10] Такая сумма ошеломляет Екатерину. У нее никогда не было никаких карманных денег. Она тут же посылает часть денег отцу, чтобы он мог подлечить своего младшего брата. Теперь у нее есть свой двор, тщательно подобранный императрицей для ее развлечения: камергеры, придворные дамы и фрейлины, – все молодые и веселого нрава. Среди них никого из бывшего окружения Иоганны. Больше того – среди них сын канцлера Бестужева. Теперь, если принцессе Анхальт-Цербстской хочется увидеть дочь, она должна ждать, когда о ней доложат. Часто при встречах присутствует кто-нибудь из камергеров. Согласно этикету, Иоганна обязана с почтением относиться к той, кому еще вчера спокойно могла отвесить пощечину «за дурное поведение». Чувствуя себя униженной таким поворотом в иерархии, она жалуется на все и на всех, особенно на «фривольный дворик», окружающий Екатерину, где, по ее мнению, слишком много смеются. В покоях великого князя и великой княжны развлекаются, как могут, играют в жмурки, бегают, прыгают, пляшут и даже разобрали клавесин, чтобы из крышки его сделать горку для катания-скольжения. Предаваясь детским забавам, Екатерина старается завоевать расположение того, кто скоро станет ее мужем. Императрица отлично это понимает и поощряет девушку в ее стремлении покорить жениха. Но наставник великого князя Брюммер другого мнения. Он просит Екатерину помочь ему «исправить» нрав своего ученика. Она отказывается. «Я ему сказала, что не могу этого сделать, иначе я стану жениху так же противна, как и все его окружение в прошлом». Инстинктивно она поняла, что для завоевания сердца Петра она должна противопоставить себя его воспитателям. Если вместо подруги он почувствует в ней гувернантку – все погибло. Пока она старается построить свое счастье, не очень-то веря в него, неутомимая Иоганна окружает себя новыми друзьями. И опять она подбирает их неудачно. Императрице не нравятся люди, окружающие Иоганну. Влюбившись в графа Ивана Бецкого, которого Иоганна давно знает, она всюду появляется вместе с ним, так что злые языки стали поговаривать, что между ними роман. Екатерине об этом известно. Но она не может образумить Иоганну, которая считает, что скромность и сдержанность недостойны знатной дамы.

Вдоволь натешившись на балах, праздниках и банкетах, императрица готовится поехать на богомолье в святой град Киев. Благочестивая набожность всегда уживалась в ней с языческой тягой к увеселениям. Наслаждения приводят ее к молитвам, а молитвы сменяются наслаждениями. Разумеется, великий князь, великая княгиня и Иоганна примут участие в поездке. Екатерина, с одной стороны, рада предстоящему путешествию, а с другой – опасается, как бы очередная оплошность мамаши не повредила отношениям с царицей.

От Москвы до Киева примерно тысяча верст. Огромный караван из карет для путешественников и телег для багажа тянется по сухим июльским дорогам. Проходят дни, сменяются деревня за деревней, бесконечный горизонт все отступает вдаль, а кругом все та же Русь. Можно подумать, что империя Елизаветы безгранична. Сидя в одной карете с матерью и женихом, Екатерина через окошко жадно всматривается в пейзаж и проникается чувством беспредельной силы. Нет, наверное, в мире страны больше этой, ставшей ее отечеством. Императрица следует за караваном с интервалом в несколько дней. Говорят, она не в духе и отправила в ссылку несколько человек из своего окружения. На каждой станции прибытия каравана ожидают восемьсот перекладных лошадей. В Козельце, «чтобы меня рассмешить», как напишет Екатерина, великий князь Петр прыгал тут и там и нечаянно сломал крышку шкатулки Иоганны. Та обзывает его «невоспитанным мальчишкой». В ответ он говорит, что она ведет себя, как «фурия». Екатерина старается успокоить мать, но получает от нее такую взбучку, что не выдерживает и заливается слезами. «С тех пор, – напишет она, – великий князь невзлюбил мою мать и никогда не забывал эту ссору; матушка тоже со своей стороны сохранила зуб на него… Как я ни старалась их примирить, очень редко мне это удавалось, оба всегда были готовы саркастически пикироваться; из-за этого мое положение становилось все более затруднительным». Хотя к жениху у Екатерины интерес был невелик, все же чувствует она себя ближе к нему, чем к матери. В конце концов ее будущее – это он и бескрайняя Россия, а не Иоганна и крохотное Анхальт-Цербстское княжество.

Наконец и сама императрица прибывает в Козелец и празднества возобновляются. Танцы до упаду и бесконечные карточные игры. В некоторые вечера ставки достигают пятидесяти тысяч рублей. Дамы соперничают в пышности нарядов, но спать ложатся в ужасной тесноте. Екатерина с матерью спит в одной спальне, а их свита – в прихожей, вперемешку.

Но вот весь двор торжественным поездом въезжает в Киев. Здесь пышная красота церковной службы поражает Екатерину еще больше, чем в Москве. Так же, как и преданность простого люда, чьи земные поклоны сопровождают их по пути следования кортежа. Золото окладов на иконах и драгоценности на облачениях священников контрастируют с унылыми лохмотьями крестьян, юродивых, странников-богомольцев и нищих, распевающих молитвы. Контраст между богатством церкви и бедностью прихожан удивляет юную принцессу, привыкшую к суровой простоте лютеранских храмов. Неведомый мир, мир бездонных глубин открывается перед ней. Внезапно она осознает, что за двойным величием креста и трона лежит потрясающая нищета порабощенного и темного народа и несть ему числа… Медленно выступая рядом с великим князем, следуя за святыми хоругвями, она искоса бросает проницательные взгляды на толпу и всем существом чувствует ужасное противоречие между великолепием и нищетой. Пока это не более чем любопытное наблюдение, вроде того, что мы испытываем при виде диких животных. Но к этому любопытству примешивается неприятное ощущение. Сама того не понимая, именно в Киеве она получает настоящий урок русского. Но придворная жизнь вновь вовлекает ее в свой вихрь. Когда двери салонов закрываются, ей кажется, что она только что погружалась во сне в темную глубину этой страны. И вдруг, после большого бала в честь ее именин, императрицу снова тянет к перемене мест. Все ей наскучило. Надо менять обстановку. Хватит Киева, с его церквами, монастырями, пещерами и священниками. Ее величество желает вернуться в Москву, ей кажется, что этим паломничеством она достаточно очистила душу.