Великий Столыпин. "Не великие потрясения, а Великая Россия" - Сергей Степанов

Вслед за ним удалился в добровольное изгнание адмирал Мордвинов. Он нашел надежное убежище в доме своего зятя в селе Столыпино Пензенской губернии. Между прочим, пензенские недоброжелатели Аркадия Столыпина настроили на него донос. «Будучи в тесной связи с предателем Сперанским, может быть, имеет он и тайные сношения с Наполеоном». Легко представить всеобщее изумление, когда опальный Сперанский внезапно был назначен пензенским губернатором. В этот период Столыпин и Сперанский еженедельно переписывались друг с другом. Столыпин сообщал Сперанскому столичные слухи, а полуопальный реформатор с горечью отвечал: «Как мало еще просвещения в Петербурге! Из письма вашего я вижу, что там еще и ныне верят бытию мартинистов и иллюминатов. Старые бабьи сказки, которыми можно пугать только детей!»^[38] Интересно письмо, в котором Сперанский благодарит Столыпина за присылку только что вышедшей «Истории государства Российского»: «Весьма благодарен вам за историю Карамзина. Что бы ни говорили наши либеральные врали, а история сия ставит его наряду с первейшими писателями в Европе»^[39]. Благородная оценка, учитывая, что Карамзин способствовал отставке реформатора.

Сперанский был частым гостем в пензенском доме сестер Аркадия Столыпина, которые ухаживали за больным отцом. «Прекрасная вещь видеть, – писал Сперанский, – как водят его ваши сестрицы из одной комнаты в другую, ибо один он пуститься уже не смеет». Сперанский первым сообщил другу о кончине Алексея Емельяновича: «Мне судьбою назначено возвещать друзьям моим одни горестные новости». Рассказывая о пензенских делах, Сперанский старался быть оптимистом: «Как вы были несправедливы, описывая мне некогда Пензу пустынею! Прекраснейший город в свете! И не говорите мне о недостатке ни ремесленников, ни учителей, ни книг – все это соберется и уже собирается». Но иногда его охватывало отчаяние от невозможности справиться с косной бюрократической махиной: «Сколько ни твердил себе, вступая в управление, чтобы не управлять, но низать дела, как нижут бусы, демон самолюбия не попущает следовать сему правилу; все хочется делать как можно лучше и, следовательно, делать самому; а работать должно на гнилом и скрипучем станке. Какой же может быть успех?»^[40]

Аркадий Столыпин достиг чиновных высот. Он был действительным тайным советником и сенатором. Однако по своим политическим взглядам он примыкал к декабристам. Он не входил в Северное общество, но поддерживал тесные отношения с Вильгельмом Кюхельбекером, Кондратием Рылеевым и другими членами тайных обществ. Он не дожил до ареста друзей. В некрологе, написанном его друзьями, сообщалось: «А.А. в последний раз поехал в Сенат, будучи уже больным. Нежная жена его просила остаться дома. «Когда действуешь по долгу своему, отвечал он, должно уметь жертвовать собою», и подобно Чатаму присутствовал в Сенате, чтобы спасти честь одного несчастного человека, против которого были самые сильные люди. Склонив мнения и вдохнув мужество в трусливых, он так ослаб, что его вывели из Сената почти без чувств: подагра поднялась в грудь и голову, и чрез шесть дней его уже не было на свете!»^[41]

Аркадий Столыпин скончался 15 мая 1825 г. в возрасте 47 лет. Кондратий Рылеев посвятил стихи его вдове Вере Николаевне. Поэт просил ее полностью отдаться воспитанию детей в духе гражданственности и патриотизма: