Князь Довмонт. Литва, немцы и русичи в борьбе за Балтику - Станислав Чернявский

Собственных летописей у литовцев не было. Всё, что известно о них, – это сообщения соседей, где велось летописание. Среди писателей – немцы с их хроникой Генриха Латвийского, поляки с «Великой хроникой» и другими сочинениями того же круга и Галицко-Волынский летописец. Отдельные беспорядочные упоминания литвы разбросаны и по другим русским летописным сводам, но относиться к ним нужно с большой осторожностью. Дело в том, что русские хронисты упоминают литву как самостоятельную силу, но до 1240-х годов мы можем с большой долей уверенности говорить, что это не так: литовцы выступают подручными полоцких и смоленских князей. Налицо симбиоз с русичами и подчинение им, а затем – варваризация полоцких дружин и преобладание в них литовского элемента.

Есть еще несколько источников, рассказывающих о литовских князьях. Это так называемая Хроника Быховца и позднейшие сочинения поляка Яна Длугоша и ополяченного литвина Мачея Стрыйковского. Но чем дальше стояли авторы от описываемых событий, тем больше в их книгах фантазий, ошибок, сомнительных фактов и вымышленных имен.

Остановимся лишь на тех немногих эпизодах из истории ранней Литвы, которые понадобятся в дальнейшем.

Иногда первым королем Литвы называют Довгерда. Это князь Даугерутис, имя которого мы называли выше. О нем упоминает Генрих Латвийский между 1209 и 1213 годами. Генрих называет литовца королем, но в понимании хрониста такие же короли правят в Полоцке, даже в Куконосе и Ерсике. Генрих слишком щедро дарует варварам этот титул, хотя по-своему прав.

Довгерд – предводитель лишь одного из литовских вождеств, расположенного где-то на границе с вождеством земгалов. Галицко-Волынская летопись о нем не знает, польские хроники – тоже. Довгерд выступал против немцев как подручный князя Владимира Полоцкого, был предан пару раз из «высших» политических соображений, попытался наладить отношения с Новгородом, ездил туда, но на обратном пути был схвачен немцами и умер при загадочных обстоятельствах. Скорее всего, убит в тюрьме, предварительно успев заплатить за себя выкуп.

После смерти Довгерда осталось несколько литовских вождеств. Что мы о них знаем? Собственно Литва располагалась в местности вокруг будущих городов Вильно, Ковно и Троцкого замка на озерном острове. Этот небольшой треугольник и можно считать родиной этноса. Постепенно его влияние расширилось до самой Жемайтии и Земгалии на севере и до Черной Руси на юге, но и жемайты, и земгалы Литвой себя отнюдь не считали.

Не исключено, что между жемайтами и литвой существовало еще одно княжество Упита. Автор Хроники Быховца считает, что одно время там правил Довмонт.

К юго-западу от Литвы обитали ятвяги. Они заслужили репутацию самого свирепого из литовских племен, но обязаны этому клише полякам, с коими постоянно воевали. Сперва ятвяги входили в состав Полоцкой земли как данники, но степень влияния полочан в этой стране под вопросом. Скорее это зона влияния волынян. В свое время здесь утвердился Роман Волынский – отец Даниила Галицкого.

Русские гарнизоны и поселенцы занимали Гродно и Новогрудок, а в сельской местности жили ятвяги, у которых имелись свои родовые поселки.

Западная часть страны ятвягов называлась Судавией. Под этим именем она вошла в польские и немецкие хроники.

К северу от ятвягов, между ними и литвой, лежала область племени дайнова, которую, однако, иногда относят к самим ятвягам. На восток от них жили дявольты. К западу располагались земли прусских племен. Этнически это народы балтийской группы, но гораздо более близкие литовцам, чем, например, жемайты. Многие пруссы под натиском немцев мигрируют в Литву и поучаствуют в этногенезе литовской нации. А жемайты будут упорно бороться за свою идентичность, сохранят собственное наречие, этнографические особенности и будут «назначены» частью литвы только в Новое время – примерно тогда, когда малороссов и белорусов «назначат» народами, отдельными от русских.

Районы, населенные ятвягами и вообще литвой, были очень слабо задеты христианством. Литовские племена, понятно, оставались язычниками, но и православие местных русичей – относительно. Широкое распространение двоеверия не вызывает сомнений; вполне возможно, что Христа многие воспринимали как одного из добрых богов.

Мы обозначили почти все литовские племена. Было еще одно, из которого происходил наш герой – князь Довмонт. Это – нальшаны. Нальшанское вождество занимало территории современной Восточной Литвы, юга Полоцкой и запада Минской областей. То есть перед нами – обширный район, населенный особым племенем балтийской группы. Литовцы-нальшаны сильно перемешались со славянами, а населявшие эту территорию люди были двуязычны. Таким был и Довмонт. Всё это хорошо укладывается в теорию этногенеза, предложенную в конце 80-х годов XX века Л. Н. Гумилевым, но сильно противоречит теории «наций», придуманной в XVIII столетии французскими учеными и «засорившей» науку на два века. Из научных кабинетов теория проникла в политику, после чего на просторах Евразии вспыхнуло этническое и государственное насилие там, где его никогда не было.

Если есть нация – значит, есть и геноцид, и репатриации. В итоге оба латинских термина выродятся в банальную межэтническую резню и переселение народов, от которых пострадают соседи, ранее жившие дружно или хотя бы терпимо. Многие этносы, в отличие от наций, дружили и находили общий язык. Это касается, например, литовцев и русичей, которые занимали разные природные ниши, уважали друг друга и не мешали жить, а иногда перемешивались и создавали промежуточные этнические общности. К такому этносу, полурусскому и полулитовскому, принадлежал Довмонт.