10 женщин Наполеона. Завоеватель сердец - Сергей Нечаев

Как известно, в мае 1805 года Наполеон был коронован в Милане, а потом, уже находясь в ссылке на острове Святой Елены, он написал, что именно в это время он обратил внимание на знаменитую итальянскую певицу Джузеппину Грассини. Затем в своих воспоминаниях он даже привел следующие слова, которые ему якобы сказала Джузеппина: «Когда я была в расцвете моей красоты и моего таланта и вся Италия лежала у моих ног, когда я героически отклоняла все домогательства ради одного-единственного взгляда ваших глаз, я не могла добиться этого взгляда. А теперь вы останавливаете свой взгляд на мне, когда я не стою вашего внимания, когда я уже недостойна вас».

Наполеону так хотелось, чтобы все и на самом деле обстояло именно так. Но, к сожалению, все это — выдумка. Или заблуждение императора, кому как больше нравится. На самом деле их отношения начались не в 1805 году, а гораздо раньше — в 1800 году, еще до сражения при Маренго.

А в первый раз он увидел ее еще раньше — в 1797 году. Тогда генерал Бонапарт, победитель в сражении при Лоди, торжественно вступил в Милан. Как римский триумфатор, он прошел победным маршем через Ломбардию, смотревшую на него как на избавителя от австрийского ига.

Миланцы спешили посмотреть на молодого человека, который в течение двух месяцев сумел стать в один ряд с величайшими полководцами истории. А он остановился в замке Момбелло, что недалеко от Милана, обосновавшись там в обществе своей жены Жозефины и всего своего штаба, и любимым его занятием стало посещение миланского театра «La Scala», в котором он внимал божественному пению дивной Грассини.

Камердинер Наполеона Констан тогда написал в своем дневнике:

«Мадам Грассини была женщиной наивысшего таланта, и она обладала самым удивительным голосом, который когда-либо можно было услышать в театре. Она и мадам Барилли делили между собой пристрастия публики».

Джузеппина Грассини, помимо очаровательного личика, имела еще и роскошнейшие, даже по итальянским меркам, формы, и перед ее красотой и талантом преклонялась вся Италия. По сути, наряду с генералом Бонапартом она была самой популярной личностью в Милане. Но Наполеон тогда не видел и не замечал никого, кроме своей очаровательной Жозефины. В Джузеппине же он видел лишь театральную красоту и слышал только ее великолепный голос. Но она-то хотела быть не артисткой, а женщиной.

Гертруда Кирхейзен констатирует:

«Ей было двадцать четыре года, она была высока и стройна, с черными волосами и огневыми глазами, настоящий тип красавицы итальянки. Густые черные брови резко выделялись на ее смуглом, матовом лице. Ее взгляд горел любовью и страстью, ее движения были одновременно изящны и величественны. И всего этого не замечал генерал Бонапарт! Он видел только Жозефину с ее пленительной, неподражаемой грацией креолки».

А вот к 1800 году любовь Наполеона к Жозефине, как мы уже знаем, получила значительную трещину, и мадам Фурес в Египте уже дала ему вкусить от древа познания добра и зла.

Фредерик Массон отмечает:

«С мадам Фурес он наслаждался цветом юности, ни с чем не сравнимой свежестью восемнадцати лет, и сравнение это постоянно было у него на уме. Ему понравилось разнообразие, и он уже не хотел и не мог быть верным мужем».

В 1800 году Наполеон во второй раз вступил в Милан, увенчанный лаврами, и только тогда впервые он заметил красоту певицы. Но в то время Джузеппина Грассини была уже далеко не той, что раньше. Она приближалась к критическому для всех южанок тридцатилетнему возрасту.

Послушаем Фредерика Массона:

«Она уже несколько толста и тяжеловата; крупное лицо с резко выраженными чертами, с черными как уголь бровями, с густыми черными волосами, еще более пополнело. Красота, несомненно, еще осталась, но та, которая встречается в Италии на каждом шагу».

* * *

Ее полное имя было Джузеппина-Мария-Камилла Грассини, и родилась она 18 апреля 1773 года в Варезе.

Происходила она из средней ломбардской семьи (ее мать играла на скрипке) и сама дебютировала на сцене в шестнадцать лет. А в семнадцать уже пела в миланском театре «La Scala».

В 1800 году она выступила в «La Scala» перед генералом Бонапартом, победителем при Маренго, и так исполнила «Марсельезу», что все французы, находившиеся в зале, едва не сошли с ума.