Русский след Коко Шанель - Игорь Оболенский

Она была примечательной личностью. Грузинский поэт Тициан Табидзе, погибший в годы сталинских репрессий, называл ее «богиней и мадонной».

В доме Мелиты в Тифлисе бывал весь цвет интеллигенции. Знаменитые поэты Григол Робакидзе и Паоло Иашвили читали ей свои стихи. Ее портреты писали Зигмунд Валишевский и Сергей Судейкин. Автором самого знаменитого портрета Мелиты является Савелий Сорин.

Чолокашвили смогла выдержать всего 30 сеансов, а дальше приходить к Сорину отказалась. «Мне надоело выполнять ваши распоряжения, Сорин», — заявила она. В ответ художник прямо сказал, чтобы Чолокашвили не зазнавалась и не считала себя такой безупречной красавицей, как его другая модель — Мери Шарвашидзе. Подобного сравнения Мелита вынести уже не могла. «Идите к черту!» — бросила она художнику и почти бегом оставила его мастерскую.

В конце концов Сорину ничего не оставалась, как прибегнуть к помощи Константина Зеленского, первого мужа Мелиты, с которым он дружил. «Уговори ее закончить сеансы. Только некультурные женщины могут так поступать», — просил Сорин. В итоге Мелита милостиво согласилась, и портрет был закончен.

Художник был настолько доволен работой, что оставил портрет себе и вывез его с собой в Париж. В Грузию портрет Мелиты Чолокашвили вернулся только в 1974 году, когда вдова художника передала его в дар Национальному музею Грузии.

В 1922 году Мелита с дочерью и сестрой Дарусей, тоже уехали в Париж, сумев вывезти за границу лишь малую часть из обстановки своего роскошного дома.

Картины, мебель — все осталось в Грузии. Уникальные произведения искусства XVI века муж Мелиты передал в дар создаваемой Дмитрием Шеварнадзе Национальной галерее Грузии.

Старинный рояль, на котором играли великие друзья Мелиты, сегодня находится в доме ее племянницы на улице Грибоедова. Том самом, где состоялась судьбоносная встреча Кирилла Зданевича с его будущей женой.

Тогда, в 1921 году, в Тифлисе остался и ее муж, Константин Зеленский. Он до последнего надеялся, что жена и дочь Лилия вернутся в Грузию. Даже отправлял им в Константинополь деньги на обратный билет. Но когда понял, что обратного пути для его самых дорогих женщин быть не может, сам отправился в эмиграцию.

И хотя его браку с Мелитой вскоре пришел конец, сама жизнь адвоката Зеленского таким образом оказалась спасена. Бывшие супруги перебрались из Турции во Францию и у каждого началась своя собственная биография.

В Париже одним из источников заработка для Чолокашвили стала работа моделью.

Одно время она выходила на подиум на показах Коко Шанель. Мелита Чолокашвили не была фотогеничной, по ее снимкам сложно судить о ее красоте. Как говорил Савелий Сорин, та проявлялась лишь во время движения. Мелита и сама пишет об этом в своих письмах.

В эмиграции она забыла о своих прошлых капризах и теперь с удовольствием вспоминала о том, как ее портрет писал знаменитый Сорин, как он уговаривал ее позировать, а она отказывалась.

Воспоминания о былом вообще стали ее излюбленным занятием. Чолокашвили рассказывала о том, как присутствовала на свадьбе поэта Паоло Иашвили, о встречах с певцом Вано Сараджишвили. И о своем знакомстве с композитором Сергеем Рахманиновым, состоявшимся в доме Лизы Орбелиани.

Ностальгия по родине была у Мелиты так сильна, что в Париже она начала учить грузинский язык. До этого обходилась русским и французским.

Уже в эмиграции, в Париже, Мелита подружилась с Мери Шарвашидзе. Грузинские красавицы встречались, играли в покер и вспоминали родную Грузию.

Обе женщины неважно говорили на языке своей родины. Но встречаясь в шестидесятых годах с приехавшими из Грузии туристами, старались использовать в беседах с ними хотя бы несколько слов на грузинском.

Вторым мужем Чолокашвили стал поэт Сергей Рафалович. Мелита трепетно относилась к его творчеству и ревностно следила за тем, чтобы имя мужа упоминалось как можно чаще.

Так, в одном из писем в Тбилиси Мелита с обидой замечает, что в грузинском литературном журнале был опубликован перевод, сделанный при участии Рафаловича, а имя его указано не было. Друзья успокоили ее, объяснив, что при советской власти упоминание имени эмигранта было попросту невозможно.

Я умею работать. Могу себя дисциплинировать. Но если я не хочу что-либо делать, никто и ничто не сможет меня убедить.

Коко Шанель

Когда модельная карьера Мелиты подошла к концу, на подиуме ее достойно заменила дочь.