Макиавелли - Пол Стретерн

Макиавелли был хитрым, коварным, неискренним и ненадежным человеком, и именно такое поведение он предлагал правителю в своей книге «Государь». Но при этом он также открыл неприятную истину о человеческой природе, которая многих задела за живое. Люди не могут быть такими – вести себя так, как государь Макиавелли. Вне всякого сомнения, это козни дьявола, что вскоре было признано всеми (особенно Церковью). Макиавелли стали демонизировать, причем в буквальном смысле этого слова. Известное прозвище дьявола «Old Nick» («Старина Ник») напрямую восходит к имени Никколо Макиавелли. Кроме того, во всей Европе имя Макиавелли сделалось синонимом зла. Всего через тридцать лет после смерти о нем заговорили в такой далекой стране, как Англия. А к концу XVI в. его имя стало известно широкой публике благодаря упоминанию в «Виндзорских насмешницах» Шекспира: «…я не политик, не хитрец, не Макиавелль?»[13](Говорят, что он послужил прототипом Яго в «Отелло».)

Но из-за чего весь этот шум? Макиавелли сам назначил себя на эту главную, посмертную роль. Он стал пешкой в жестокой битве, которая расколола Церковь и принесла неисчислимые бедствия Европе в XVI и XVII вв. Этой битвой была Реформация. Его имя стало олицетворением коррупции в итальянской Церкви и использовалось в пропагандистской войне теми силами Северной Европы, которые стремились утвердить протестантское учение. (Шекспир не стал бы употреблять имя Макиавелли в таком контексте, останься Англия католической.) Но и это еще не все.

Макиавелли открыл нам глаза на гораздо более глубокое противоречие. С самого зарождения философии мыслители исходили из предположения, что человеческие существа почти не отличаются друг от друга. Существовало такое понятие, как универсальная природа человека. Это значит, что можно построить идеальное общество, наилучшим образом удовлетворяющее потребности всех. Платон пытался описать такую утопию в своем «Государстве». Другие философы предлагали способы усовершенствования государства на благо всех его граждан. После Макиавелли мыслители эпохи Просвещения, верившие в возможность достижения гармонии человеческих ценностей, не одно столетие пытались сформулировать основные принципы человеческой природы, а также описать общество, в котором воплотились бы эти принципы (яркий пример тому – конституция Соединенных Штатов Америки). Сторонники марксизма, коллективизма и многочисленных социалистических движений предпринимали более научные попытки создать гармоничное общество. И действительно, вера в то, что мы способны жить вместе в мире, любви и гармонии, просуществовала вплоть до 1960-х гг. и даже дольше.

Тем не менее задолго до всех этих идей и событий Макиавелли заявил о неосуществимости подобных проектов. В «Государе» он указывает на то, что нравственность несовместима с управлением государством (или службой ему). Чтобы эффективно управлять государством, нужно забыть о морали. «Государь» ставит перед читателем следующий вопрос: может ли правитель лицемерить, обманывать и даже убивать, исповедуя христианскую этику? Иными словами, можно ли управлять государством без опоры на мораль и одновременно быть нравственным человеком?

История человечества, от пап из семейства Борджиа до Пол Пота, неизменно давала один, довольно мрачный, ответ на этот вопрос. И ответ очевиден. Но если ответ верен, то он ведет к глубокому противоречию. Как заметил выдающийся политический философ Исайя Берлин, это означает, что мы остаемся с этическим плюрализмом. То есть не существует объективного ответа на вопрос, как должны жить люди. Как нам себя вести? Отсутствие ответа ошеломляет и пугает.

Что же это значит? Группы людей могут – и будут – строить общества, совершенно непохожие друг на друга. Подобные общества могут быть фашистскими, коммунистическими или демократическими и даже тираническими или анархическими. Возможно почти все. Достаточно обратиться к истории – от кровавых человеческих жертвоприношений цивилизации майя до общин отшельников в пустыне, – чтобы убедиться в изобретательности людей в этой области. В то же время не существует общепризнанного критерия, позволяющего рационально оценить достоинства разных обществ. Если нравственность, как показал Макиавелли, неприменима в политической науке, то у нас просто отсутствует универсальный критерий, с которым можно подходить к этой проблеме. Получается, что гитлеровская Германия стоит в одном ряду с парламентской Британией.

Все это очень печально. Но в основе лежит очевидный факт, о котором в постфрейдистскую эпоху знают все. Психология человека не отличается рациональностью или последовательностью. С другой стороны, любая система нравственных ценностей и любая система управления должна быть рациональной. Таким образом, конфликт между самореализацией и общественным благом неизбежен.

Макиавелли был первым, кто во всеуслышание сказал горькую правду о человеке. Он был не великим философом, а просто реалистичным политиком. Но его размышления открыли человечеству глаза на одно из самых серьезных и, похоже, неразрешимых противоречий.