Искушение временем. Книга 3. Соблазны бытия - Пенни Винченци

* * *

– Венеция? Привет, это я. Хотела тебе сказать, что сегодня я себя чувствую значительно лучше. Кажется, облачность рассеялась и на моем небе проглянуло солнце.

– Замечательная новость! Дорогая, я так рада за тебя.

– Но на этом мои хорошие новости не кончаются. Помнишь журнал «Рекорд»? Да, американский. Они предложили мне работу. Я своим ушам не поверила. Небольшой заказ, и все равно я за него обязательно возьмусь.

– И что тебе надо сделать?

– Найти и сфотографировать вагоны третьего класса. Желательно на подъездных путях, чтобы был железнодорожный антураж. Ты знаешь, что транспортное ведомство решило отказаться от них?

– Нет, не знаю.

– Говорят, это вчерашний день. Словом, конец целой эпохи на наших железных дорогах. Я чувствую, что заказ очень по мне. Я позвонила в отдел прессы, и мне пообещали найти несколько таких вагонов. «Рекорд» просил успеть в недельный срок. Венеция, я так рада.

– Сестренка, и я очень за тебя рада.

* * *

Барти написала Салли Нортон, но ответа не получила. Странная реакция у этой старухи. Похоже, мать Мэг не желала иметь ничего общего с бывшим зятем и его новой семьей. Вполне понятная реакция. Нет тут никакой загадки. Самое разумное – забыть об этой Салли. Навсегда.

В начале следующей недели Чарли и девочки отправлялись в Саут-Лодж. Занятия в школе окончились. Концерт прошел с громадным успехом. Дженна играла соло, и ее не хотели отпускать со сцены, вызывая снова и снова. Как жаль, что Лоренс этого не видел. Почему-то каждый успех, каждое значимое событие отзывалось в душе Барти странной болью. Лоренс наверняка обожал бы дочь, гордился бы ею. Барти всякий раз одергивала себя, не давая впасть в сентиментальность. Зная Лоренса, она не сомневалась: были бы не только восторги, но и нешуточные стычки между дочерью и отцом. Едва ли Лоренс потерпел бы ревущий проигрыватель, несделанные домашние задания, самовольные стрижки и одежду не по возрасту. Он бы яростно боролся и с легковесным чтивом, и с пустой музыкой.

Скорее всего, Лоренс стал бы требовать от Дженны беспрекословного подчинения и задал бы ей очень высокую планку. Учеба стояла бы на первом месте. О засиживании у телевизора не могло бы быть и речи. Скорее всего, и развлечения для Дженны отдавали бы монастырской школой. И так продолжалось бы до двадцати одного года. Никаких вечеринок с парнями, джаз-клубов, ночевок в гостях. Никаких экспериментов с косметикой, модных тряпок и плакатов с изображениями эстрадных певцов. Возможно, какую-то степень свободы Дженна все же сумела бы себе отвоевать, но ценой отчаянных сражений. Вряд ли Барти понравилось бы жить в такой обстановке. Хотя кто знает…

* * *

– Иззи, я просто в восторге от твоей квартиры, – сказал Джорди, улыбаясь хозяйке.

– Тебе нравится? Я сама до сих пор радуюсь, что у меня есть свое жилье. Боюсь только, у меня тут беспорядок.

Она потратила все утро, наводя блеск: вымыла окна, уставила квартиру цветами. Квартира обрела порядок, но одновременно пропал уют. Тогда Иззи стала добавлять элементы хаоса. Она живописно разбросала журналы, бросила свитер на спинку стула. Как-никак она творческая женщина, а не домохозяйка, охотящаяся за каждой пылинкой. Совсем не домохозяйка.

– В жилище всегда должен быть легкий налет беспорядка. Мне у тебя очень нравится. Пожалуй, вот только эта лампа не вписывается в интерьер. – Джорди указал на светло-розовую фарфоровую лампу, стоящую на боковом столике. – Надеюсь, я не оскорбил твои эстетические чувства, но лампа и в самом деле несколько портит обстановку.

– Мне тоже так показалось. Лампу я купила на распродаже. Шла в качестве подарка к этому столику.

– Тебе просто сбагрили ее за приличную цену.

– Когда я стану известной и разбогатею, то куплю настоящую лампу от Тиффани. Цветное стекло, хромированный корпус. Даже несколько ламп. Одну я уже присмотрела. С красно-голубым абажуром.

– Я тоже очень люблю такие лампы.

– Как интересно! Хочешь чего-нибудь выпить?

Джорди не ответил. Он прошел в ее гостиную, уселся перед окном и стал смотреть на аккуратную улицу.

– Чертовски напоминает Лондон.

– Селия сказала то же самое. Наверное, потому мне здесь так нравится. Потом я покажу тебе окрестности.

– Они мне знакомы. В этих местах прошла часть моей юности. В «Чамлиз» ходишь?

– Я очень люблю там бывать. Восхитительное место. Правда, призрак миссис Чамлиз еще не видела, но не теряю надежды. Можем потом туда прогуляться, если ты никуда не торопишься.

– Иззи, я владею всем временем мира. И оно принадлежит тебе.

Естественно, это была лишь шутка. Обычная шутка взрослого мужчины. Надо почаще себе об этом напоминать. Джорди – это ее милый дядюшка.

– Как Нони? – спросила Иззи.

– Великолепно. Делает прекрасную карьеру. Сейчас кое-что покажу. Утром пришло ко мне в отель. Адель прислала. Эскиз обложки. И не к какому-то рядовому журналу. Это обложка «Вога». Кстати, Нони сейчас тоже в Штатах. В Калифорнии. Ее туда пригласили на съемки.

– Боже мой! Какая красота! – Иззи всмотрелась в знакомое лицо, затем встала и поставила эскиз на каминную полку. – Здесь этот снимок лучше смотрится… Значит, карьера модели ей по нраву?

– Очень даже. Мы и оглянуться не успели, как она превратилась в светскую бабочку. Проводит вечера в таких модных местах, как «Лез А» и «Клуб 400». Насколько я знаю, это штаб-квартиры лондонского высшего общества. Вокруг нее толпами вьются знатные молодые люди.

– Очень не похоже на Нони. Раньше ее и на вечеринку было не вытащить.

– Это раньше. Теперь вошла во вкус. Купается в мужском внимании.

– Забыла спросить: как Адель?

– Прекрасно. Полна творческих планов.

– Рада слышать.

Возможно, ей показалось или Джорди совсем не хотелось говорить об Адели?

Они посидели еще немного, и Иззи предложила совершить тур по местным барам. Прогулка была вполне безопасной, бесполой и показывала, что у нее нет к Джорди никаких чувств, кроме дружеских. Это было неправдой. Возможно, и Джорди, играя в дядюшку, испытывал к ней совсем другие чувства.