Реквием - Робин Янг

— Если все так, вам нечего бояться суда. Вы легко докажете свою невиновность.

— Но задача инквизиторов, как известно, состоит не в том, чтобы отстаивать невиновность. Они стремятся доказать вину.

Ногаре твердо посмотрел Жаку в глаза.

— Сдавайтесь. Иначе воины применят силу. — Ногаре сделал знак арбалетчикам. — Кладите свой меч, или они будут в вас стрелять!

Жак оглянулся. Рыцари позади него двинулись вперед со вскинутыми мечами. Он не успел им приказать остановиться, как Ногаре взмахнул рукой. Арбалетчики выстрелили. Одна стрела ударила в грудь молодому рыцарю, стоявшему за спиной великого магистра, и тот упал на спину, выронив меч. Другой повалился вперед, извергая изо рта кровь. Стрела угодила ему в горло. Рыцари сзади шумели, готовые встретить врага, а Жак стоял как вкопанный, не сводя глаз с двух мертвых рыцарей, не в силах постичь происходящее. И это в стране, где оскорбление тамплиера считалось преступлением и грозило отлучением от Церкви! Нет, нельзя позволить развязать бойню. Нельзя. Он попробует договориться с королем.

— Остановитесь! — проревел великий магистр, обращаясь к своим рыцарям. — Сложите оружие!

Не смея ослушаться приказа, тамплиеры один за другим начали класть мечи на землю. А Ногаре смотрел на них и улыбался. Затем дал знак королевским гвардейцам.

Они ворвались на территорию прицептория, набрасываясь на тамплиеров, грубо заламывая им руки за спину, пиная рыцарей, заставляя опускаться на колени и сгибаться пополам от ударов. С капелланами, конюхами и поварами обращались так же жестоко. Воздух наполнился криками боли и ужаса. За считанные минуты гвардейцы захватили все здания прицептория. Даже часовню. Они действовали быстро и слаженно. Многие годы люди перешептывались, делясь слухами о тайных церемониях, какие проводили за этими стенами гордые неприкасаемые рыцари в белых мантиях, об их доблести в битвах и подвигах за морями, об их несметном богатстве. И вот теперь наконец рыцари унижены и повержены. И ничто не мешало добраться до их тайн и сокровищ.

Рыцарей и сержантов волокли в здания прицептория, ставшие теперь их тюрьмами, а с Жака де Моле и Жоффруа де Шарне сняли мантии и, связанных, заволокли в фургон, направлявшийся в Лувр, королевскую крепость на берегу Сены. Над прицепторием занимался рассвет, но колокол к заутрене не прозвонил. В первый раз за почти два столетия.

Латинский квартал, Париж 27 октября 1307 года от Р.Х.

Уилл шлепал по слякоти, оглядывая дома. Лавки и мастерские здесь лепились друг к другу. В отдалении над крышами возвышался собор. За ним свинцовое небо испещряли тонкие струйки дыма. Было холодно. Люди на улице двигались быстро, кутаясь в плащи и туманя дыханием воздух. Большинство в толпе составляли школяры и священники из многочисленных колледжей, расположенных в центре Латинского квартала. Уилл понимал, как неуместно он выглядит в грязном, видавшем виды кожаном плаще, с растрепанными волосами и бородой. Конь, которого он вел, — черный как уголь боевой жеребец, оседланный для него Саймоном, — тоже бросался в глаза. Такому бедному человеку благородное животное совершенно не подходило. Уилл чувствовал на себе любопытные взгляды прохожих и решил, если спросят, выдать себя за оруженосца, хотя его возраст для такого занятия являлся неподходящим. Он разозлился: «К черту объяснения, я не собираюсь здесь надолго задерживаться. Надо просто найти то, что мне нужно».

Из-за осенней непогоды дорога в Пуатье заняла больше времени, чем он думал. Оказавшись в городе, пришлось держаться подальше от главных улиц. Нельзя позволить, чтобы его узнали. Гуго де Пейро считал Уилла мертвым, но, если его схватят, он, несомненно, завершит начатое дело. Наконец удалось встретиться с братом-францисканцем, знакомым по прежним визитам, и тот сказал, что великий магистр два дня назад отбыл в Париж, оставив в местном прицептории инспектора и других старейшин. Они будут ждать его возвращения. Климент был серьезно болен, и, несмотря на настойчивые просьбы, братья допустили Уилла к нему лишь незадолго до дня, когда были намечены аресты тамплиеров.

Аудиенция длилась всего час. Измотанный болезнью папа не смог предложить ему ни помощи, ни утешения. Уилл задержался в приорстве, рассчитывая, что Климент поправится и решит, как противостоять планам короля. А затем стало известно, что прицепторий Темпла в Пуатье захвачен на рассвете большой группой королевской гвардии. Всех рыцарей согнали в одно место, а Гуго и старейшин под усиленным конвоем увезли в Париж. Все подтвердилось. Уилл мучился неизвестностью, удалось ли Роберу и Саймону с его дочерью отплыть на корабле. Он умолял Климента осудить действия короля и потребовать немедленно освободить рыцарей и их прицепторий. Папа согласился встретиться с королем, как только ему станет лучше, но никакого энтузиазма не обнаруживал. И тогда расстроенный Уилл решил вернуться в Париж. Он надеялся подвигнуть Климента на решительные действия, если предоставит ему свидетельства жестокости короля и подтверждение, что Филипп присвоил богатства Темпла.

Достигнув Парижа, Уилл сразу направился в прицепторий, но приблизиться не решился, обнаружив, что он кишит королевскими гвардейцами. Город гудел. Из уст в уста передавали весть о падении Темпла. Одни говорили о возмездии, настигшем рыцарей за потерю Святой земли. Другие сразу поверили обвинениям в ереси и, многозначительно вскидывая брови, заявляли, что всегда это подозревали. Расспрашивая людей, Уилл узнал — в первый день схватили не всех тамплиеров. Некоторым рыцарям и сержантам удалось скрыться. Вот этих беглецов он и разыскивал последние несколько дней. И сейчас здесь, в Латинском квартале, тоже. Наконец Уилл увидел черную дверь с нарисованным на ней сильно облупившимся золотым крестом. В этот ранний час ставни на окнах первого этажа были закрыты. Через боковой арочный проход он завел коня в тесный двор с примыкающей к задней стене конюшней. Подметавший двор мальчик испуганно посмотрел на человека с великолепным конем.

— Где хозяин? — спросил Уилл, протягивая ему поводья.

— На кухне. — Мальчик умело повернул большого коня и повел в конюшню.

— Седло не снимай! — крикнул Уилл, направляясь к задней двери. — Я здесь долго не пробуду!

Двое работавших на кухне поваров при его появлении вопросительно повернули головы.

— Что тебе? — бросил тот, что возился с рыбой.

— Ищу хозяина.

— Он там. — Повар опустил нож и ткнул пальцем в дверь сзади. — Но комнат свободных нет.

Уилл прошагал дальше, в темную, пропахшую плесенью комнату, где обнаружил рыжеволосого тощего человека, двигавшего по неровному плиточному полу бочку. Она задела скамью, и он выругался.

Уилл подошел и взялся за бочку с другой стороны.

Человек удивленно на него посмотрел, но позволил помочь передвинуть бочку на нужное место и выпрямился.

— Если ты ищешь комнату…

— Нет, — прервал его Уилл. — Я ищу людей, которые у тебя гостят.

— Но?..

По тону хозяина Уилл понял, что тот насторожился.