Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий - Питер Франкопан

Дальнейшие попытки установить торговые связи с Россией, чтобы получить доступ к товарам с Востока, были затруднены, во-первых, из-за того, что англичане прибыли в тот период, когда Иван IV был особенно грозен, а во-вторых, из-за ограничений торговли России с Азией в XVI веке. Даже несмотря на то, что пути через Каспий и за ним были значительно расширены, они все еще оставались небезопасными для торговцев. Даже хорошо охраняемые караваны рисковали нарваться на бандитов^[1056].

В 1560-х годах английские купцы отправлялись в Персию в отчаянной попытке установить торговые связи. Обычно послы привозили документы от королевы Елизаветы, в которых она обещала дружбу и союз, а также просила о привилегиях «с намерением установить торговлю в ваших владениях»^[1057].

Англичане так хотели получить торговые концессии, что торговцам были даны строгие инструкции не затрагивать тему религии, особенно после того как они ошиблись в ответах в разговоре относительно достоинств ислама и христианства во время беседы с набожными мусульманскими хозяевами. Если кто-то спросит о перспективах религии в будущем в Англии, советовали путешественникам, лучше всего «пропустить этот вопрос и не отвечать ничего»^[1058]. В Европе религиозное позерство цвело буйным цветом, католики и протестанты яростно сражались друг с другом. За пределами Европы было удобнее оставаться на какой-то одной стороне.

К началу XVII века мало что можно было противопоставить успеху испанцев и португальцев. Были созданы новые торговые объекты, чтобы попытаться собрать деньги из частных фондов, как, например, Компания торговцев-авантюристов, основанная в 1551 году, деятельность которой была направлена на открытие новых земель. Появилось множество компаний, ориентированных на разные географические зоны. Испанские, эстляндские, левантские, русские, турецкие и ост-индские компании получали королевские привилегии, которые давали им статус торговых монополий в выбранном регионе или стране. Обоснованием служило то, что международная торговля была рискованным делом, требующим основательных капиталовложений. Таким образом, стимулирование торговцев и защита будущих достижений стали инновационным способом организации торговли, а вместе с тем и распространения политических щупалец Англии.

Несмотря на звучные имена деятелей, королевское одобрение и большие надежды, вначале результаты были скудными. Англия оставалась на периферии мировой политики, в то время как позиции Испании все больше укреплялись. Драгоценные металлы, которые веками собирали ацтеки, инки и другие народы, буквально за десятилетия были собраны и отправлены в Испанию, так же как и богатства новых шахт уже открытых, но практически не разработанных, например, Потоси, которая только испанской короне приносила миллион песо в год^[1059].

Хотя находки Испании и были огромны, в Новом свете оставалось еще большее количество сокровищ, которые можно было вывезти. Запас ресурсов были конечен, например, устричные отмели на побережье Венесуэлы, в конце концов, были разорены. За 30 лет в начале XVI века оттуда были выловлены миллиарды устриц^[1060].

Тем не менее испанцы относились к своей неожиданной удаче как к нескончаемому ресурсу, используя обретенное богатство, чтобы финансировать грандиозные проекты, например строительство огромного дворца Эль-Эскориал, а также нескончаемую военную акцию против врагов по всей Европе. При испанском дворе сложилось стойкое мнение, что необходимо действовать как полицейский Всемогущего, насаждая свою волю всему миру, если это понадобится, то силой. Испанцы полагали, что нельзя бороться с мусульманами и протестантами одними и теми же методами. Начиналась новая глава Священной войны.

Как показали ранние Крестовые походы, священная война, жадная до людей и денег, может стать разорительной для королевской сокровищницы. Ситуация не становилась проще даже ввиду готовности испанской короны финансировать эти проекты в долг, что позволяло поощрять краткосрочные и амбициозные решения, но скрыть истинные намерения, которые стали ясны позже, особенно когда ситуация вышла из-под контроля. Плохое финансовое планирование и некомпетентность были лишь частью общей картины, но именно неспособность Испании контролировать военные расходы привела к катастрофе. Невероятно, но именно Испания во второй половине XVI века не смогла расплатиться по своим долгам, не выполнив свои обязательства не менее четырех раз^[1061]. Это было похоже на то, как победитель лотереи переходит от нищеты к богатству только для того, чтобы потратить выигранные деньги на предметы роскоши, которые ранее были ему не по карману.

Эффекты от увеличения богатства ощущались повсюду. Как следовало ожидать, в Европе началась революция цен, а из-за больших поступлений денег из Америки, которые привели к увеличению количества покупателей, приобретавших все большее количество товаров, началась инфляция. Рост урбанизации только усугубил проблему, заставляя цены взлететь вверх. В Испании после открытий Колумба цена на одно только зерно поднялась в 5 раз^[1062].

В конце концов, такая же участь постигла и города Нидерландов, которые входили во владения Испании. Здесь гнев народа подогревался тем, что Испания предпочитала решать свои финансовые проблемы путем повышения налогов. Северная Европа была сосредоточением производственных центров, а в XIV и XV веках такие города, как Антверпен, Брюгге, Гент и Амстердам, стали важными центрами торговли для Средиземноморья, Скандинавии, Балтики и России, а также Британских островов. Естественно, после открытия Индии и Америки они расцвели еще больше^[1063].