Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль - Мария Тортика (Лобанова)

Отталкиваясь от этой констатации, он детально останавливался на аграрной проблеме, фиксируя внимание, что крестьянское движение в регионе направлено в основном не против капитализма, а против существовавших аграрных отношений, «осложненных дикими административными мерами». В условиях, когда после смерти Ленина Сталин и его присные резко усилили всяческое раздувание ленинского культа, который должен был обслуживать всевластие и непогрешимость нового вождя, смело звучало в общем-то обычное для такого рода анализа утверждение, что прогноз Ленина в отношении Балкан – предположение, что Балканская война 1912 г. открывает возможности для их капиталистического развития, – подтвердился не полностью.

В статье рассматривались также национально-политические отношения, гнет бюрократии и фискальных органов, попытки вовлечь балканские страны в антисоветские группировки. Раковский выступал против догматических установок компартий региона, которые забывали, что, «если в гораздо более развитых капиталистических странах учет всех революционных сил и их целесообразное использование является условием победы, то это тем более необходимо в балканских странах, промышленный пролетариат которых составляет тонкий слой и где коммунистические партии должны рассчитывать в своих решительных боях главным образом на резервы крестьянства и угнетенные нации».^[878]

Во второй статье^[879] рассматривалась особенно близкая Раковскому по роду его работы проблема – международное хозяйственное положение Великобритании. Тщательный анализ статистических и иных данных убеждал Раковского, а вслед за ним и его читателей, что Англия теряет свое привилегированное положение на мировом рынке и промышленную гегемонию. Попутно обращалось внимание на связанный с этим вопрос – наступление предпринимателей на рабочий класс. Раковский предсказывал крупное социальное столкновение в британской промышленности. Имея в виду «красную пятницу» (события 31 июля 1925 г., когда под напором тред-юнионов правительство дало девятимесячную дотацию шахтовладельцам для сохранения прежней заработной платы горняков), он писал: «Пока схватка не началась. Вопросы поставлены уже месяц тому назад. Произошли первые встречи между рабочими и капиталистами… Каждый сохранил за собой право подумать и снова встретиться. Но схватка неминуема в самом близком будущем».^[880]

Еще одна статья была написана во время Локарнской конференции, когда уже наметились ее основные результаты, но документы подписаны еще не были.^[881] Раковский обратил внимание, что, достигнув соглашения о гарантии границ на Западе (между Германией, с одной стороны, Францией и Бельгией, с другой, – гарантами выступали Великобритания и Италия), конференция не пошла на заключение арбитражных договоров Германии с Польшей и Чехословакией при участии Франции в качестве гаранта. В статье была показана заинтересованность Германии, стремившейся выйти из изоляции, в достижении соглашения, рассматривались внутреннее положение и внешняя политика государств, участвовавших в переговорах, факторы, влиявшие на переговоры, политические и экономические последствия соглашений для Европы.

26 сентября 1925 г. Х. Г. Раковский выехал в очередную командировку в Москву, где находился с 30 сентября по 24 октября (31 октября прибыл в Лондон).^[882]

Он участвовал в очередном пленуме ЦК (3–10 октября), на котором разгорелась острая дискуссия по докладу В. В. Куйбышева о внешней торговле. В прениях по докладу небезызвестный нам уже Ройзенман выступил с нападками на АРКОС и косвенно на Раковского. Но отъявленный демагог-ревизор не ограничился этим, он пытался связать Раковскому руки, так как в деятельности АРКОСа действительно были обнаружены злоупотребления и элементы коррупции. «Вот тов. Раковский подтвердит, что он писал тов. Чичерину, будто хотят представить дело так, что ревизия разрушает наш аппарат. Правда, тов. Раковский?» – вопрошал он. Раковский вынужден был подтвердить свою защиту ревизии Ройзенмана.

Раздосадованный полпред вначале выступил при обсуждении доклада, а позже попросил слова «по личному вопросу». В первом выступлении он напомнил, что на заседании ЦКК 11 сентября Л. Б. Красин взвалил на него все недостатки АРКОСа, действительные и мнимые. «Я уже позавчера имел объяснение в ЦК, – говорил Христиан Георгиевич, – имел объяснение в ЦК по этому поводу, так как я с этими материалами ознакомился, только приехавши сюда, когда они были розданы членам ЦК, и, кроме того, я обращался в секретариат ЦИК с подробным письмом, где я излагаю суть дела». Он продолжал: «Монополию внешней торговли нужно защищать не столько от капиталистов и от наших хозяйственных организаций, а монополию внешней торговли нужно защищать от Внешторга!» Он вспомнил, что еще в июне 1924 г. просил Политбюро освободить его от руководства торгпредством. Дело тянулось более года, он был вынужден объясняться, обороняться, так как формально оставался руководителем торгпредства.^[883]

Выступивший затем Красин в свою очередь высказал обвинения по адресу Раковского в связи с работой торгпредства.^[884] А в ответном «слове по личному вопросу» он пытался оправдаться, выявить, кто же в самом деле виновен в недостатках торгового аппарата в Лондоне – он сам, Наркомвнешторг, ревизор Ройзенман или кто-то еще…^[885]

Очевидно, именно во время этого пребывания в столице был решен вопрос о переводе Х. Г. Раковского на должность полпреда СССР во Франции, в установление дипломатических отношений с которой он внес весомый вклад. Связано это было, по всей видимости, с тем, что предстояли советско-французские переговоры по урегулированию взаимных претензий и Раковский, который лишь недавно возглавлял советскую делегацию на аналогичных переговорах с Великобританией, был наилучшей кандидатурой для их проведения. Свободно владевший французским языком, отлично знавший обычаи и манеры французов, связанный узами дружбы и взаимными многолетними симпатиями со многими видными общественными деятелями этой страны, Х. Г. Раковский был, безусловно, наилучшей кандидатурой на освобождавшуюся должность в Париже.

Полпредом здесь был Л. Б. Красин, одновременно, как мы знаем, занимавший пост наркома внешней торговли (с 1925 г., когда был образован единый Наркомат внешней и внутренней торговли во главе с А. Д. Цюрупой, Красин стал его заместителем). Вполне понятно, что уделять должное внимание дипломатической работе в Париже Красин не мог, тяготился этой работой и осенью 1925 г. поставил вопрос о своем освобождении.